Чтение онлайн

Швейцар поворачивается ко мне:

– Теперь Вы.

Я послушно беру перо и записываю свое имя и адрес квартиры Селии, после чего возвращаю ручку.

Швейцар передает нам две карточки из плотной бумаги цвета слоновой кости. На них черным выгравировано «Временный член Асилума», а снизу «Просьба соблюдать благоразумие». Я беру свою и крепко сжимаю. Мой пропуск в этот тайный мир.

– Вы можете проходить, - швейцар кивает на дверной проем справа. Я знаю, куда он ведет. Непосредственно в клуб.

– Спасибо, - Джеймс направляется вперед. Я следую за ним сквозь проем в темное помещение клуба. Зал выглядит так же, как и в прошлый мой приход, но сейчас у меня есть больше времени осмотреться. Я стараюсь не пялиться, но взгляд непроизвольно обращается в сторону задней стены с клетками. Они по-прежнему там, но на этот раз пустые. Выглядят, словно огромные круглые клетки для птиц. Цепи внутри безвольно свисают.

– Раньше в них были люди, - тихо шепчу я Джеймсу, кивая в ту сторону.
– Девушки в сковывающих приспособлениях.

– Странно, что сегодня они пустуют - отвечает он, скользя между столами к свободному.
– Давай присядем здесь.

В помещении очень темно. Единственное освещение исходит от крошечных красных стеклянных фонариков на столах и нескольких сильно затененных настенных светильников. Атмосфера очень одиозная. Вокруг нас за соседними столиками сидят люди, а официанты в черных рубашках поло и черных брюках, маневрируя между ними с подносами, разносят напитки. Никто, кажется, не ест. У меня создается впечатление, что здесь утоляют аппетиты другого рода.

К нам подходит официант и предлагает меню с напитками. Джеймс быстро просматривает его и заказывает:

– Бутылку Шато Пишон Лонгвиль Комтесс де Лаланд ’96 года, пожалуйста.

– Да, сэр. А… - Официант смотрит на нас бесстрастно, – какого рода комната Вам потребуется позднее, сэр?

– Ах… - Джеймс, кажется, впервые смущается.
– Э-э, что ж, вообще-то, я не уверен. Мы пока не решили.

Официант выглядит удивленным.

– В самом деле?

– Да…мы временные члены клуба, и я не знаю, что вы можете предложить.

– А, понимаю, я принесу Вам меню, сэр, и Вы сможете ознакомиться с нашим ассортиментом.

– Вот мы все и узнаем, - бормочет мне Джеймс, когда официант отходит. Я осматриваю сидящих вокруг людей. На первый взгляд они кажутся нормальными. Хорошо одеты и расслабляются в этой необычной обстановке, попивая дорогое вино и коктейли. Но, по мере того как я приглядываюсь, начинаю подмечать неожиданные элементы. За одним столиком сидят и попивают напитки две женщины, но вскоре я понимаю, что одна из женщин на самом деле мужчина, одетый в женские одежды и с полноценным макияжем. Он держит глаза опущенными все время и двигается только, чтобы наполнить бокал своей собеседницы или ответить на ее реплику.

– Смотри, - говорю я Джеймсу, он незаметно бросает на них взгляд.
– Он что, трансвестит?

Джеймс шепчет:

– Я так не думаю. Но не спрашивай меня, чем они занимаются.

За другим столиком в одиночестве сидит женщина, но боковым зрением я замечаю движение под столом. Там мужчина, склонившийся к ее ногам. И я понимаю, что он усердно лижет ее кожаные ботинки, очень осторожно и ритмично, как кошка, когда вылизывает свои лапы.

Официант возвращается с нашими напитками и меню комнат. Поставив бутылку на стол, он произносит:

– Сегодня вечер кабаре, сэр. Очень популярное шоу с несколькими номерами от членов нашего клуба. После этого обычно возникает большой спрос на номера, поэтому лучше бронировать заранее.

Он уходит, оставив нам открытую бутылку вина и меню. Я начинаю знакомиться с меню, напрягая зрение в полумраке.

– Детское/ясельное крыло, - читаю вслух достаточно громко, чтобы услышал Джеймс.
– Доступны две камеры, каждая оборудована всем необходимым для нужд малыша. Классная комната: подходит для воспитания и наказания учеников. Тронный зал: роскошная комната подходит для королевы. Гора Олимп: небесный будуар, предназначенный для богини и ее прислужника, но подходит также для богов и их рабынь. Мокрый Номер: подходит для всех видов игр. Подземелье: три отдельные подземные камеры, великолепно оснащенные инструментами и оборудованием, где Мастера и Хозяйки могут предоставить своим рабам богатейший набор наказаний.
– Я откладываю меню, чувствуя слабость.
– Боже мой. Что это за место?

– Доминик не рассказывал тебе?
– Джеймс приподнимает одну бровь.

– Он сказал, что это безопасное место, где люди могут воплотить свои фантазии. Я просто не осознавала, какими могут быть эти фантазии.

Джеймс качает головой.

– У них нет предела, дорогая. Вообще никаких ограничений.

– Но… детская?

– Держу пари, там окажутся самые большие и матерые малыши, которых ты когда-либо видела, - смеется Джеймс.
– Но подумай об этом с другой стороны. Некоторые альфа-самцы жаждут небольшой передышки, когда им не нужно покорять мир, брать на себя огромную ответственность, связанную с их работой или деньгами, когда они могут вернуться в беззаботное и безопасное состояние детства.

– Полагаю, что могу это понять, - говорю я запинаясь.
– Но одеваться как малыш… и они находят это сексуальным?

– Ты бы удивилась, узнав, от чего только люди могут получать сексуальное удовольствие. Полагаю, некоторые могут даже от процедуры возврата налогов за покупку. У меня есть подруга, которая каждый раз возбуждается, отгадывая кроссворды судоку. Она хранит стопки журналов с судоку у постели и впадает в панику, если у нее заканчивается шариковая ручка, - он смеется.
– Я утрирую, но ты же понимаешь, что я имею в виду.

Джеймс наполняет наши бокалы. Вино сверкает рубиновым цветом в отблесках свечей.

– Думаю, тебе понравится, весьма неплохое вино, - говорит он, любуясь жидкостью в бокале. Затем делает глоток.
– Ох, прекрасно.

Я тоже пробую. Он прав. Я не очень разбираюсь в винах, но могу сказать, что это нечто особенное, очень нежное и вкусное.

Мы наслаждаемся вином, когда в помещении вспыхивают несколько ламп. Я впервые замечаю маленькую сцену в передней части зала. Пара бледно-голубых прожекторов фокусируются на сцене, и в их ярком свете появляется красивая и пышнотелая женщина. На ней изысканное расклешенное красное платье и высокие каблуки. Волосы и макияж, как у богини с телеэкрана прошлых лет. Играет музыка, и она начинает петь низким голосом с хрипотцой. Она поет о желании быть любимой, хоть немножко. Все выглядит как обычное кабаре, пока она не начинает медленно избавляться от одежды. Платье разлетается на два отдельных куска. Под ним оказывается корсет, туго затянутый на крошечной талии и подпирающий большую грудь, а также шелковое нижнее белье, пояс с подвязками и чулки.

– Она просто красавица, - бормочет Джеймс.

Это представление в стиле бурлеск, очень популярное в последнее время. По мере того, как она знойно исполняет свой номер, корсет раскрывается, обнажая ее большую грудь. Она красиво извивается на каблуках, покачивает бедрами и принимает изящные позы. Затем она избавляется от туфель и чулок. На ней остаются только шелковые штанишки. Когда песня достигает кульминации, певица расстегивает что-то на спине, и штанишки спадают с нее, явив залу огромный пенис, торчащий над парой бритых яиц. По залу пробегает вздох, смешанный со стоном. Певица слегка придерживает пенис у основания, так что он выглядит еще больше и внушительней, затем улыбается залу, словно спрашивая, восхищены ли они ее придатком.