Чтение онлайн

Но Лёка Ж. не растерялась, она пошла к указателю, увидела там вывеску магазина сувениров и вспомнила, что мы так и не купили ни одного римского презента. Тогда она забежала в магазин, который приняла сначала за церковь, потому что там были монашки, куча распятий, крестиков, четок и медальонов. Один медальон Лёке Ж. очень понравился — позолоченный, в виде капли с красным ободком и красным камушком посредине. Она даже хотела его купить, но узнав, что он стоит 500 евро, передумала.

Лёка Ж. вернулась к указателю, протиснулась в эту жуткую комнату и почему-то не нашла меня там… Ей стало страшно, потому что у меня и паспорта, и билеты, завтра надо уезжать, а Лёка Ж. даже не знает откуда и во сколько!

Она так испугалась, что бросилась к ближайшему охраннику, который как раз говорил по мобильному. Лёка Ж. на чистом английском сказала: «Хэлп ми! Хэлп ми!» — и по-русски объяснила, что потерялась и ей нужно позвонить быстро-быстро. Охранник так опешил, что молча отдал свой телефон.

— Этот охранник и был Романо! — объяснила Лёка Ж. — Он в школе хотел жениться на Инессе… Ну это я уже рассказывала. Эх, Инесса дура, счастье свое упустила!

Теперь Лёка Ж. ударилась в детские воспоминания. Она сообщила, что Ромка после школы уехал и никому, паразит, не сказал куда. А, оказывается, он в Италию подался. Потому что у него бабушка полячка, католичка и медик. Она на латыни говорила дучше, чем на русском. И мама — католичка. Только об этом никто из одноклассников не знал, потому что папа у Ромки коммунист был, в райкоме работал. А Ромка приехал сюда, поступил в семинарию, но священником не захотел и пошел в охранники.

— А это, Лёка, «Афинская школа», — вернулся я к фреске Рафаэля. — Помнишь, я тебе картинку в книжке показывал? Вот это она и есть. Здесь изображены знаменитые античные философы.

— Вот смотри, — встрял Романо, перехватив инициативу, — эти два в центре — Платон и Аристотель. Перед ними на лестнице Диоген внизу — почти голый. Справа перед Диогеном лысый Евклид с циркулем, а слева — Пифагор. Он что-то пишет в свою тетрадь, а мужик за его спиной списывает…

— Ой, а помнишь Агриппину Сидоровну, нашу историчку? — вернулась Лёка Ж. к школьным мемуарам. Романо насмешливо кивнул. — Я сегодня увидала «Лаокоона» и «Аполлона Бельведерского» — помнишь, как она нас мучила? — ну думаю, просто обязана сфоткаться с оригиналами и отправить ей. Пусть порадуется.

— Да какие это оригиналы! — снисходительно сказал Романо. — Оригиналы вообще из бронзы были сцеланы, до нашей эры. А это римские мраморные копии, которые нашли при папе… Как его звать-то… Ну который вот это Рафаэлю заказал, — Романо показал на «Афинскую школу».

— Юлий II, — подсказал я.

— Точно, он, — согласился Романо. — Любил античность. Вот при Юлии их нашли и поставили в Бельведере. Аполлону еще и руки приделали — его безруким откопали.

— Бедняжка, — сочувственно сказала Лёка Ж.

— А недавно наши раскрасили статуи, как раньше… — продолжил Романо.

— А что, разве статуи красили? — удивилась Лёка Ж.

— Еще как! Во все цвета, — подтвердил Романо. — Так, что они выглядели, как живые. Пойдем покажу. Это рядом с Бельведером.

Лёка Ж. отнеслась к предложению с большим энтузиазмом.

— Если не ошибаюсь, ты хотела посмотреть Сикстинскую капеллу, — напомнил я. — Это гораздо ближе.

— Я вам короткий путь покажу, — заверил Романо и повел нас обратно, в галерею античности, которую мы проскочили до этого.

Путь действительно оказался короче, чем тот, что я проделал. Мы прошли пару безлюдных служебных коридоров без всяких украшений и лепнины, где встретили лишь одинокого скучающего охранника. Он поприветствовал Романо, Лёкин одноклассник представил нас как своих русских друзей, его коллега уважительно кивнул.

Через минуту мы вышли к Бельведеру, пересекли дворик и оказались в галерее античности. При входе наш проводник поздоровался с очередным охранником, которому опять представил русских земляков. Секьюрити, увидев нас, густо покраснел. Это был Алессандро. Лёка Ж. намеревалась ему что-то сказать, но я успел шепнуть ей на ухо:

— Наверное, он не хочет, чтобы мы его узнавали.

— Что за глупости. Почему! — отмахнулась Лёка Ж.

— Поверь на слово, — настаивал я.

— А тебя здесь все знают? — спросила Лёка Ж. Романо, когда мы покинули покрасневшего Алессандро.

— Ну не все, но многие, — скромно ответил Романо. — Все-таки я тут уже сколько лет работаю…

— Вот про сколько лет — не надо, — перебила его Лёка Ж. — Показывай лучше свои разукрашенные статуи.

Романо двинулся по галерее и вдруг остановился.

— Их уже убрали, что ли? — с досадой воскликнул он.

Романо вернулся к Алессандро, перебросился с ним парой фраз и опять подошел к нам.

— Их, оказывается, давно отсюда сняли — не всем понравились, отправили на реставрацию. Я в этом крыле уже год не был, если не больше… — объяснил он, шагнул вперед и позвал нас за собой: — О, идите сюда.

Мы подошли к пустому постаменту, на котором стояла табличка с фотографией раскрашенной статуи императора Августа. Выглядел император странно. На абсолютно белой голове резко выделялись рыжая шевелюра, бордовый рот и коричневые глаза. Плащ Августа раскрасили в пурпур с синим, в той же гамме выдержана роспись на доспехах.

— Я думала, веселее будет, — разочарованно протянула Лёка Ж.

— Я ж говорю, не всем понравилось, — сказал Романо. — Были и более удачные экземпляры — так что впотьмах от живого человека не отличишь. У римлян же скульптура как фотография была. Вот выбирают губернатора, и сразу ему — бюст. А однажды поторопились — сделали бюст губернатора-мужчины, а выбрали женщину! Ну они голову просто отрезали и новую присобачили. Вот, смотрите сами.

Романо подвел нас к бюсту существа неопределенного пола, с драпированным крупным мужским бюстом и неестественно тонкой на таком бюсте шеей. Лицо под барашкообразной прической выглядело печальным.

— Когда я был здесь последний раз, нашел античный бюст вашего Путина, — важно поведал Романо.

— Я не поняла. Как это — античный? — спросила Лёка Ж.

— Да просто один в один, — заверил Романо. — Пойдем покажу.

Но бюст под номером 30 тоже оказался на реставрации.

— Да что ж такое! — совсем расстроился Романо. — У реставраторов ревизия, что ли?

Пришлось опять довольствоваться фотографией на постаменте. Сходство действительно было портретным — волевой заостренный нос, суровый подбородок, высокий лоб с энергичными впадинами.