Чтение онлайн

– Ну такой, уж точно, не встанет на ноги!

– Сам не встанет, но если ему помочь...

– Приподнять?

– Да прежде надо вылить воду, что в него вошла, а также вдуть воздух, да и если сердце остановилось, так и на грудь давить, но не так, чтобы ребра сломать, а понемногу и часто.

– А зачем дуть? Чтобы вдохнуть в него жизнь заново?

– Ну, вроде того - чтобы начал дышать.

– И ты сможешь оживить утопленника, Учитель?

– Попытаюсь каждый раз, а иной раз и получится. Если сразу его вытащат точно получится.

– И удавленника?

– Если сразу как только перестал дышать - так и удавленника оживить можно.

– Чудно!

– Если поверите мне и научитесь, то и вы сможете то же делать.

* * *

– Симон, как же это возможно - оживить покойника?

– А ты опять не понял, Фома?

– Нет!

– Да ведь сказал же он - дунуть надо ему лишь - и вдохнуть душу заново.

– Чудеса!!!

– А ты как думал? На то он и Пророк, чтобы чудеса творить.

– Надо бы это записать, да людям после сказывать.

* * *

– Учитель, значит, верно, что ты - посланец Господа, что нас спасет?

– Просите вы Спасителя себе, Мессию, Христа... Каждый из вас должен сказать себе: я - Христос. Я и есть спаситель.

– Ты - Христос, ты и есть - Спаситель...

– Да не я, Андрей, а каждый из вас должен понимать про себя: "Я - Христос. Кто, как не я спасет людей?"

– Никто кроме!

– В каждом должен быть Спаситель внутри, и если в каждом прибудет Христос - тогда все и спасутся.

– Пребудь же в нас.

– Почему ждете вы, что кто-то другой спасет вас?

– В чем же спасение?

– Спастись от зла в себе должен каждый. Для сына человеческого всё, что есть ценного на земле - это любовь ближних. Если этого нет - что заменит это? Никакие богатства мира не принесут счастья человеку, которого никто не любит. Что толку приобрести вещь, или много вещей, когда ради этого теряешь любовь и дружбу человека? Сколько сил мы тратим на то, чтобы добыть себе пропитание но разве хлебом единым жив человек? Разве голодный человек в окружении друзей не более счастлив, нежели сытый в кругу врагов? А если он для своей сытости обездолил кого-то разве не получил он врагов себе от этого? Если ты отнимаешь - так ты легко приобретаешь врага себе. Но если раздаешь, то не значит, что приобретешь друга. И давая, обидеть можно. Один обидится, что дал мало, другой - что дал много, а пуще обидятся на то, что другому дал больше того, что этому и тому. Для того, чтобы тебя любили, недостаточно быть справедливым или щедрым, для того же, чтобы возненавидели достаточно только быть скаредным и несправедливым. Так я говорю вам: истинно душу легче потерять, чем спасти, а тому, кто богат жалко богатства своего сильнее, нежели дружбы, ибо сладости дружбы и искренней любви он не ведает, а кто в его друзьях был - то многие по расчету. Богатства же своего он не пожелает лишиться ради дружбы. Не вкусить богатому небесного блаженства, которое состоит в примирении души со всеми.

– Как же голодный может быть счастливее сытого?

– Не хлебом единым человек жив.

– Значит, надо думать о душе и не думать о хлебе?

– Так, да. О душе надо заботиться, чем о еде. Мудрость людей в себе собирать и следовать ей.

– Заветы древних исполнять?

– Заветы - это законы, к которым люди пришли ценой страданий. То что мудростью многих людей добыто, ценно и в единый миг это отменять нельзя.

– Учитель, почему же ты не омываешь рук водой? Ведь ты прикасался к прокаженному? По завету ты должен очиститься водой, иначе и в город нельзя входить!

– Воды не достаточно, Иаков. К тому же тут такая вода, что она не очищает, а напротив добавит нечистоты моим рукам. Лучше я протру руки уксусом.

– Но ведь обычай предписывает омывать или хотя бы опрыскивать руки водой, а без этого ты не можешь считаться чистым.

– Обычай придумали люди мудрые, а исполняют его не всегда с толком. Порой уж лучше бы и не было хорошего обычая, чем его иметь, да не к месту применить.

– Ты говоришь загадками, Учитель.

– Нет, я говорю просто, но чтобы пояснить, надо привести пример.

– Так приведи.

– В Риме есть запрет предавать смертной казни девственницу. Его ввели из сочувствия невинной душе, из уважения к чистоте её. Этот обычай стал таким непреложным, что забыли об истоках его. И вот приговорили к казни одного человека и всю его семью, а у него были две дочери, девственницы.

– Как же поступили римляне?

– В этом всё и дело, Симон. Палач на глазах у публики совершил насилие над этими девочками, после чего их казнили.

– Разве это не справедливо?

– Не вижу в этом справедливости, Фаддей. Вместо уважения - дополнительное оскорбление и страдание.

– Лучше ли было им умирать невинными? Как знать? Кто может судить законы? Они были правы, что не нарушили обычаев.

– Они не были правы, Фаддей. Девочек надо было отпустить. Я уже не говорю, что семья не должна отвечать на отца...

– Не понятно ты говоришь, учитель, но святость твоих слов я чувствую.

– Иоанн, надо отвергать те обычаи, которые наносят вред. Соблюдать бездумно вреднее, чем не соблюдать вовсе. Доброе начало этих законов убито чрезмерным рвением в их применении.

– Не понимаю.

– Закон, даже хороший, не должен быть сильнее людей. Закон должен соблюдаться, это - добро. Но и добро в слишком больших дозах может стать злом.

– Как понимать, что добро может стать злом? Может ли и зло стать добром?

– И во зле иногда теплится добро. Знаешь, зачем дают уксус приговоренным к смертной казни?

– Чтобы облегчить боль.

– Правильно. Туда также добавляют желчь. Но для чего придумали казнь? Разве не для того, чтобы не только смертью, но и болью наказать преступника и устрашить тех, кто вздумает ему последовать?

– Да, для этого.

– Так и в стремлении причинить боль люди бывают иногда добры, вопреки поставленной цели. Даже в палачах есть доброта, её надо разглядеть и пробудить, развивать.

– Скажи, учитель - если доброго чего-то слишком много, то как оно всё же может из доброго стать злым, а злого если мало, то оно уже и не такое зло?

– Всему должна быть мера.

– Разве и доброе может быть слишком?

– Чем запиваешь ты еду свою?

– Как и все - уксусом.

– То есть уксусом зовешь ты кислое вино.

– И все так его зовут.

– Вкусным ты его находишь?

– Да. Его приятнее пить, чем воду.

– Если этот уксус не был бы разбавлен водой, ты бы смог его пить?

– Нет, от такого питья и зубы ломит.

– Видишь - добрый напиток становится злым в большом соотношении к воде взятый.

– Вижу, правда твоя мне понятна стала. Но как же зло - в малом количестве и оно может быть добром?

– Тот же уксус разве тебя не убеждает и в этом? Знаешь ли ты, что и ядами змеи лечить человека можно?