Чтение онлайн

– Разве это не прекрасно?- скупо улыбнулся фон Валленберг, машинально похлопывая своего коня по холке,- есть ли что более величественное, чем зарождение нового дня? Новой жизни...

– Прекрасно!
– с тяжелым вздохом согласилась и жадно впитывающая в себя эту красоту Стефания.

– Но там, на дне грязной и глубокой канавы не видно солнца, не видно света, там только тлен, холод и мерзость сточных ям. Вас вчера с большим трудом отмыли! Неужели вам так уж хочется закончить свою жизнь, захлебнувшись в нечистотах?

Красноречие было не чуждо барону! Гуго сумел несколькими словами вызвать у Стефки стойкое омерзение к тому, что она вчера сделала. В те времена замки строили так, что практически все нужники имели выход за крепостные стены, и наша героиня об этом прекрасно знала...., знала, но вот прочувствовала только сейчас. Итак, её вчера отмывали от всякого дерьма, а она ничего не ощущала. Да и сейчас, честно говоря, была в некотором отупении, но кое-что её заинтересовало даже в таком состоянии.

– Это единственное,- сухо спросила она,- чего я не помню?

Судя по тому, как насмешливо дернулись его губы, фон Валленберг понял её правильно

– Я бы никогда себе не позволил подобного по отношению к женщине!

Неужели? Графиня недоверчиво покосилась на собеседника.

– Я привык отвечать за свои слова,- сухо уверил он её, - вам не в чем меня упрекнуть!

Так уж и не в чем? Похоже, барон лукавил!

– Ладно, Аннет,- язвительно согласилась она,- но вот Бланка...

– Вы путаете две разные вещи - насилие и воспитание! В данном случае, белая королева понесла наказание за потакание своим бесстыдным желаниям. Я поступил подобным образом ради её же пользы!

У Стефки от злости разве, что дым из ноздрей не пошел! А фон Валленбергу хоть бы что. Он неожиданно добродушно рассмеялся.

– Теперь я спокоен, вы вернулись к жизни - щеки раскраснелись, глаза сверкают, руки сжались в кулаки! Можно возвращаться домой и приступать к завтраку!

И этот невозможный человек развернул коня к раскрытым воротам. У Стефки появилось непреодолимое желание проучить этого самоуверенного наглеца, и удалиться в противоположном направлении. Интересно, чтобы он тогда стал делать? Приказал бы засунуть её назад в зловонный ров?

Испытывать судьбу она, разумеется, не стала и её кобылка покорно процокала вовнутрь крепостных стен.

Господский дом оказался довольно большим, и, судя по обустройству помещений, построен совсем недавно. Провожая госпожу в обеденный зал, приставленный к ней паж в красно-черно-бело-желтом ми-парти, провел её по открытым к доступу господским покоям. Уютные каминные залы, густо обставленные мебелью и увешанные парчовыми драпировками и коврами. Всё новое, крепкое и даже кичащееся роскошью и богатством убранства и отделки. Была в этом удивительном доме и библиотека, и несколько малых столовых, это исключая ещё крыла, в котором располагались, по объяснению пажа, спальни остальных членов семьи и гостевые комнаты.

Было неприятно осознавать, что такой бесчестный негодяй, убийца и святотатец имеет богатый и уютный дом. Была в этом какая-то высшая несправедливость!

– Обстановка под стать королевской!
– вынуждена была констатировать, кисло сморщившая нос графиня.- Да и то, редко в каком дворце найдешь столько богатства, сколько в этом трирском захолустном замке! Неужели у барона так много денег?

– Его милость - состоятельный человек,- почтительно согласился подросток,- а ещё он рачительный хозяин!

Стефания с горечью вспомнила, как скудно, на грани голода, кормили пленниц. Рачительный? Как бы ни так! Он настоящий скупердяй! Но каково же было её удивление, когда по бесконечным галереям и переходам, она добралась, наконец, до огромнейших размеров парадной залы, потолок которой исчезал на высоте почти трехэтажного дома, а по стенам проходили две галереи и располагался балкон для музыкантов. Но даже не это поразило её (огромные залы не были редкостью в рыцарский век), а то, что здесь расположилось в ожидании утренней трапезы множество народа. Ей и в голову не приходило, что Копфлебенц был настолько перенаселен.

На центральном месте залы под парчовым балдахином, на солидном возвышении стоял господский стол, позади стола красовались дрессуары - шкафы, с выставленной в них золотой и серебряной посудой для парадных и праздничных приемов. По двум сторонам зала, уровнем ниже господского возвышения, тянулись длинные столы - где на крытых сукном скамьях в ожидании своего сеньора сидели его рыцари, вперемешку с наряженными в многоцветные наряды дамами.

За их спинами тянулись шкафы-креденцы, уставленные кувшинами, бутылками и чашами с вином. Посреди зала располагались два буфета - сооружения, на которых ставились принесенные с кухни блюда, резалось мясо, находилась перемена посуды.

Для обычного баронского гнезда рыцарей было многовато, и если ещё учесть, что в пространстве этого каре металось множество слуг, виночерпиев, и стольников с блюдами в руках, то ошеломленной Стефке показалось, что она попала во внутрь муравейника.

Новенькую встретил солидного вида мажордом, виртуозно распоряжающийся этим непростым хозяйством.

– Мадам, - с поклоном приложил он руку к сердцу, - позвольте сопроводить вас на ваше место!

Стефка тяжело перевела дыхание - понятно, в Копфлебенце, как и во всех подобных владениях существовала строгая иерархия мест. Интересно, куда её поместят? Наверное, на самую отдаленную от хозяйского места скамью, на самый край!

Край не край, но она заняла место где-то в середине, и была пятой по счету женщиной от хозяйского стола. Дам было всего одиннадцать, а вот рыцарей чуть ли не в три раза больше. Кстати, Аннет сидела на третьем месте, уступая только величественной даме в белом и ещё какой-то девушке, лица которой в тот момент графиня не рассмотрела. Её соседки ничем особенным не отличались, разве только приятной внешностью и одна из них была беременна, но сидела ещё дальше от баронского места, чем Стефка. Обменявшись любопытными взглядами, дамы постно опустили взоры. Рыцари же по бокам вели себя так, как будто её вообще не было рядом.

Заиграл призывающий к трапезе рог, и гудевший голосами, звоном посуды и прочими звуками, предшествующими поглощению пищи зал затих, выказывая уважение к появившимся Валленбергам. После того, как барон и его брат заняли свои места на хозяйском возвышении, вассалы встали и вслед за ними погрузились в утреннюю молитву. Замковый капеллан благословил еду, и все приступили к трапезе. Сначала слуги принесли тазики и кувшины с водой для омовения рук, и лишь только потом на покрытых скатертями столах появились фрукты.