Чтение онлайн

Танцуя и смеясь, как маленькие дети! ...

Да-да, это была та самая песня, при помощи которой спустя двадцать лет Гуго победил де Вильмона. Он, конечно же, обманул Стефку, хотя туманно и намекнул, что Вальтер помог ему подобрать рифмы. Но никакое волшебство, никакая добрая фея не смогла бы сделать из старшего фон Валленберга поэта, собственно и Вальтер им никогда не был, за исключением того краткого периода, когда единственный раз в жизни был поражен любовью.

Он пел, Ульрика смотрела на самозваного менестреля, и, хотя в комнате была ещё куча народа, фон Валленбергу казалось, что они одни не только в этом доме, но и вообще, во всем мире. Песня лилась из него, как будто даже без его вмешательства - легко и просто выражая то, что переполняло его сердце.

Когда стихли последние аккорды, в комнате воцарилась тишина. Де Моле был в таком бешенстве, что сразу даже не смог найтись, что сказать.

– Да, как ты посмел, молокосос!
– наконец взревел он,- да я... да я сейчас вытрясу из тебя твою трусливую душонку!

И пока перепуганная внезапным взрывом женская половина дома успокаивала вышедшего из себя вельможу, растерянный Вальтер тихонечко ретировался.

Он шел по заполненным народом улицам вечернего Парижа в полном расстройстве чувств, ничего не видя и не замечая, пока чуть не попал под копыта коня. Разозлившийся всадник от души огрел ротозея плетью. Внезапная боль привела Вальтера в себя, и как раз вовремя, потому что его догнал какой-то паренёк в костюме пажа, и, сунув записку, быстро умчался восвояси. На листе надушенной бумаги было торопливо нацарапано: Завтра. 8 вечера. Тампль.

Вальтер долго невидящими глазами смотрел на лист. В его душе шла напряженная работа - он отказывался понимать эту сирену с лучистыми, как алмазы, глазами. Маркиз де Моле, как теперь стало известно, был её признанным женихом, Гуго уехал испрашивать разрешение на женитьбу, ему же она назначила свидание!? И где гарантия, что девушка кружила головы только им троим, а не целому десятку таких же простофиль? Но..., зачем? Ведь выйти замуж она могла только за одного?

Да, Вальтер был в первый раз в своей жизни влюблен, но, как видим, отнюдь не потерял головы. Ему это было не свойственно. Не найдя ответов на свои вопросы, он решил узнать все из первых уст, и поэтому особо не мучаясь угрызениями совести, устремился в назначенный час на свидание.

Места возле Тампля были укромные, и поэтому там располагалось признанное место для свиданий парижан. Прогуливались, любуясь зажигающимися на майском небе звездами какие-то парочки, слышался женский смех, доминировали запахи травы и распускающихся почек. Как и положено капризной кокетке Ульрика опоздала, но терпеливо ждущий Вальтер сразу же заметил закутанную в плащ с капюшоном фигурку, стоило ей только вылезти из носилок. Девушку сопровождала служанка, но она почтительно остановилась в отдалении, когда её госпожа подошла к молодому человеку.

– Мадемуазель,- низко поклонился Вальтер,- вы сделали меня счастливейшим из смертных, позволив ещё раз полюбоваться вашей красотой.

Глаза девушки насмешливо блеснули из тени капюшона.

– Вы увидели бы больше, если бы я вам просто приснилась,- фыркнула она,- впрочем, у поэтов хорошее воображение!

Итак, она ещё вдобавок была и остроумна!

– Одно ваше присутствие делает меня счастливым!
– вежливо не согласился он.

Но красавицу уже не интересовал обмен вежливыми фразами.

– Эта ваша песня, вчера, - взволнованно спросила она,- кто её автор?

– Я,- признался Вальтер,- она вам пришлась по душе?

Спутница тихо рассмеялась.

– Можно подумать, что найдется девушка, которую не заденет такое признание в любви! Но я не понимаю..., я вас не помню! Когда вы могли увидеть меня раньше, чтобы посвятить столь прекрасный мадригал?

Можно было сказать правду, и как знать, вдруг она бы поверила ему, но... зачем? Чтобы дать ей возможность нанизать ещё и его сердце в свое ожерелье несчастных влюбленных?

– Я впервые вас увидел на ристалище,- Вальтер лгал, но лгал по наитию, вдохновенно, - когда этот крупный парень - фон Валленберг положил к вашим ногам победу на поединке!

Гуго ему ни о чем подобном не рассказывал, но младшему брату и не нужно было много знать, чтобы догадаться, при каких обстоятельствах такая девица могла подарить надежду его брату. Выходило, что только на турнире - там, где тому не было равных.

Ульрика звонко расхохоталась. И столько в её смехе было пренебрежения, что у младшего фон Валленберга тошнотворно сжалось сердце предчувствием неминуемой беды.

– О, этот страшный медведь! Представьте себе, уродливый, словно тролль, трирец вообразил себя влюбленным в меня! Разве не смешно?!

– Смешно,- согласился взбешенный Вальтер, но, протянув бессердечной кокетке руку, предложил немного прогуляться,- вечер великолепный! А как вы относитесь к его страсти? Она оскорбляет вас?

– Почему же?
– удивилась та.
– Пусть сражается на ристалище, прославляя мою красоту! Знаете, был некий Бернар дю Геклен...

– Конечно, я знаю имя освободителя Франции, но причем здесь трирец?

– Он тоже был уродливым, но всю жизнь положил на служение даме Тоффане! Почему бы этому фон Валленбергу не служить мне так же?

В общем-то, обычная история для рыцарских времен. Но подобные куртуазные выверты были не в чести у фон Валленбергов, фамильной чертой которых был хладнокровный прагматизм. Идеалы рыцарства, конечно, достойны уважения, но рисковать жизнью за внимание женщины, которая принадлежит другому, было с точки зрения потомков этого рода, вопиющей глупостью!

– А вы тем временем выйдите замуж за маркиза де Моле?

– Разумеется! Де Моле богаты и влиятельны, да и не выбрала бы я никогда в спутники жизни, какого-то уродливого бастарда! Но любить и прославлять себя - запретить не могу!
– девушка победоносно вздернула хорошенький носик.
– Я думаю, что трирец должен быть счастлив хотя бы этим! Любовь ко мне может освятить его жизнь и прославить имя!

– Надеюсь, вы не говорили с ним об этом?

– Ревнуете?
– кокетка игриво ущипнула Вальтера за руку.
– Не надо! Вы такой красавчик, что глупо ревновать! Но когда фон Валленберг заговорил со мной о любви, я,- она притворно вздохнула,- не смогла его оттолкнуть! Ведь он почитает меня словно мадонну! Его чувства чисты и возвышенны!

Не больше и не меньше! Вальтер прекрасно знал своего брата, и был твердо уверен, что единственное, чего тот хотел от этой девушки сейчас целомудренно прикрыто юбками и к высшей любви не имеет никакого отношения.

Но оставался невыясненным ещё один вопрос!

– А я,- глухо спросил он, после небольшой заминки,- могу ли я рассчитывать на место в вашем сердце?

Покосившись на девицу, Вальтер заметил, как лукавая улыбка изгибает нежные губы.

– Менестрель, столь прекрасно поющий о своей любви, всегда найдет уголок в сердце дамы!