Чтение онлайн

Но основная нагрузка по охране подступов к Берлину по-прежнему лежит на ребятах Бранко, два из трёх патрульных квадров постоянно работают на восточной дороге — "зусулке". Один уже сняли с направления, он продолжает длинным плечом патрулировать знакомые перегоны анклава. Участок Берлин-Медовое находится в зоне ответственности "цундапов". Есть бортовая машина "Опель", тёмно-серого цвета с разводами, доставляющая грузы из России — именно так до сих пор и зовут столицу анклава, Замок "Россия". Периодически предлагают переименовать, какие только варианты не предлагали…

А я всё жду, когда в зоне стратегической видимости проявится кто-либо, решивший не называть свою столицу именем былой. Думал, ну, уж американцы-то обзовут свою базу "Форт Америка". Ан, нет. Впрочем, они очень далеко от нас. Тогда кто? Любой возможный сосед со столицей, названной, например "Великий Туран", а не "Анкара", станет мне явным и самым главным конкурентом с понятными устремлениями и последствиями. Это будет Сигнал к началу действительно Великого Противостояния, а не мелких невнятных стычек в приграничье…

В общем, вот и вся немецкая техника.

Чувствуете, как её здесь не хватает?

Вот и Ульф чувствует: собственно, напряжённый и долгий разговор с Ковтонюком — из этой злободневной темы. Называется он: "Как ништяки вывозить будем?"

Это им Демченко удружил.

Немецкие сталкеры — двое молодых парней, ребята азартные, исполнительные и трудолюбивые. Однако, опыта у них нет никакого, и развитой чуйки, соответственно, тоже. Попёрли они в чащи противоположного берега Шпрее, напрямки через буреломы, полторы недели плутали, ничего не нашли, на обратном пути нарвались на пещерника, чудом живы остались… По приходу доложили о неудаче Демченко, теперь они Сергею подчиняются. Наш комсталк, как услышал, профессионально разволновался, запереживал. И поступил глобально, двумя рейсами перепрыгнул в анклав всем звеном, там поговорил со своими берлинскими подчинёнными — обоих к тому времени уже упекли в больничку, царапины штопать, и вскоре вместе с Монголом был в Берлине.

На поиск и нахождение "локалки" у распсиховавшихся сталкеров ушло всего два дня.

Правый берег реки они даже не рассматривали.

Гонта рассказывал, как Демченко это мотивировал.

— Какого чёрта они вообще полезли в глубину? Надо было просто пройти вдоль берега, заглубляясь не далее пятисот метров. Не может там, в самых дебрях, быть "локалки", тем более, в таких "средних" пределах, они или существенно дальше, или ближе. "Универсалки" почти всегда возле селективных кластеров набросаны, а таковой, на том берегу Шпрее, если и есть, то гораздо дальше! Говорил же им! Ждите, далеко не суйтесь, обследуйте окраины. Позже вместе проведём операцию, с реки, подальше… Не послушались, камрады. Теперь будем учить.

Они с Монголом так и поступили, прошли по нашему, левому берегу реки вглубь, по направлению к Волге, и к концу дня наткнулись на отрезок грунтовки, не доходящий до берега Шпрее. Там переночевали и пошли по обнаруженному просёлку.

"Локалку" сталкеры нашли уникальную; как они сами говорят, такого ни разу не было.

Здание стояло на маленьком островке немногим большего в диаметре лесного озерца — чудовищной мощи придумка. Хрен достанешь. Мало того, само озерцо по прямой линии отстоит от Берлина всего в полутора километрах суровой лесной чащобы. А вот косо расположенная грунтовка, на пятьсот метров не доходящая до островка, тянется к Шпрее километров на пятнадцать.

И теперь многонациональный совет из двух начальников стоит рядом и думает, спорит: каким же образом вынимать и доставлять ништяки. Да не простые, а золотые.

Обыкновенные ништяки берлинцы уже почти вывезли — деревянной лодчонкой и одним квадром с прицепом. Хотя и эти находки "обыкновенными" можно назвать с очень большим допуском. Обычно в универсальных "локалках" много чего есть: как правило, там лежат продукты длительного хранения и кухонная утварь, разновозрастная одежда и примитивная бытовая техника, садовый, огородный, плотницкий и слесарный инструмент, рыболовные и туристические товары — то, что нужно. Встречаются средства малой механизации типа мотоблоков и культиваторов, иногда попадаются генераторы, почти всегда есть остро необходимые велосипеды. Часто бывают книги, учебники и канцелярия, детские игрушки, предметы сангигиены.

Ничего этого на данной озёрной "локалке" не было.

"Мелочь" была на удивление мала ассортиментом и включала всего две позиции. Однако от такой скупости Смотрящих эти предметы ничуть не потеряли свою ценность для всего нашего анклава. В герметичных тюках и коробках лежала одежда и обувь — полевая форма германского бундесвера, как мне пояснили, шестидесятых годов выпуска. Курток, штанов и высоких шнурованных ботинок — по 600 комплектов и пар. Вот такое сокровище.

Я, кстати, немного напрягся, узнав о такой находке. Если вкинуть сразу всю обувь на рынок — это напрочь убьёт нашу молодую обувную мастерскую Дальнего Поста, у мужиков просто не будет стимула тачать сапоги. Переключить их исключительно на детскую обувь? Она у нас всегда в недостатке, хоть и положено приказом всю старую сдавать завхозу на реставрацию. Перевести мастеров на госзаказ? Что-то не то, развратит к лешему трудовых людей такая практика.

Или же разумней выдачу новой обуви жесточайшим образом лимитировать, сохраняя спрос, нарекания, оплату и весь комплекс "покупатель-продавец"? Пищевую цепочку убить решением сверху очень легко, что не раз доказывали наши деятели на Земле-1. Вот восстановить, или вообще возродить — очень сложно. "Отбитые руки" обычно просто умываются, и уходят из сферы, как правило, в "бюджет". Надо будет подумать, и не одному, тут могут всплыть самые неожиданные моменты.

Основной же, главный приз, "невыкатимое" Пасхальное Яйцо этого робинзонствующего складишка — техника. Бортовой грузовичок 1937 года выпуска, ещё один "Опель Блитц", но уже не бортовая "трёхтонка", а модель Kfz. 305/109 — пятнисто-коричневого камуфляжного окраса механическая мастерская, причём полностью укомплектованная оборудованием и инструментом; даже ветошь для протирки есть, предусмотрены халаты, вафельные полотенца, жидкое мыло, наушники и прочие сопутствующие мелочи.

Только вот как его вытащить?

Но и это ещё не всё.

Кроме грузовика, скучая напротив высоких двустворчатых ворот, в темноте склада до сих пор страдают без людского общества "чуды-юды": два полугусеничных мотоцикла высокой проходимости, разработанные и массово выпускающиеся в Германии в годы Второй мировой войны. Это "кеттенкрады" — Kettenkrad HK 101. По началу их использовали, как буксировщиков легких артиллерийских орудий, потом с их помощью прокладывали кабеля связи, использовали в виде аэродромной техники — самолёты таскали. Любой посильный этой машинке прицеп цепляй, и таскай, себе на здоровье. После войны "кеттенкрады" со сцены не ушли, остались работать в сельском и лесном хозяйстве, в почтовой службе Германии.

Интересно, а как мини-трактор кеттенкрад потянет?

Надо будет у Дугина спросить…

После всего этого Демченко публично заявил бургомистру, что немецких сталкеров он забирает, и будет обучать их лично, в реальном совместном деле — больше никаких местечковых самостоятельных операций.

Вручив немцам заботы по обработке такого куша, эти паразиты хорошо вмазали местной самогонки типа "шнапс" и, ступая по лепесткам роз, погрузились в свою разлюбезную Шнюшу. После чего помахали дамам ручкой, и, под игривый гудок "туруду-риту", умчались в сторону южных рубежей.

Люблю я этих чертей.

— А ты мой ялик оценил? — голос капитана "Нерпы" вывел меня из задумчивости.

— Что? — я не сразу понял причину ещё одной гордости Корнеева.

— На корме стоит, ну, Главный, ты слепой, что ли? — всерьёз обиделся мужик.

— А… Где взял? — торопливо поинтересовался я, уже полностью вернувшись в реальность. Точно, ялик, органично стоит на корме, как нормальное штатное имущество. Что, разве пароход без него был? Белый, чистый, мелкая чёрная надпись "Нерпа" на скуле. — Опять Эдгар подогнал?