Чтение онлайн

Особенно тяжко, когда выводишь только что попавших. Семья, сидящая здесь, именно из таких, свеженьких, их подобрали в первый же день, поведение вполне типичное. Пока не могут в мыслях пробиться за кокон семьи.

Со "свежими" почти всегда тяжко, но спасать потеряшек нужно именно на этой стадии. Даже термин появился — "потеряшковый золотой час". Что только мы не придумывали для ускорения первого контакта, но из всех технических мер до последнего времени лучшим был яркий луч ночного ксенонового прожектора в небо. Люди на него реально идут. FM-вещание ведётся круглосуточно, но поймать его могут лишь имеющие гарнитуру к мобильнику или редчайшие счастливые владельцы небольших радиоприёмников. Долгое время думали, как заставить абсолютно все трубки, с симкой любого же оператора, вне зависимости от режима роуминга, опознать базовую станцию сотовой связи, которую притащить не сложно. Как "захватить" ещё "живые" трубки свежих потеряшек?

Недавно внедрили новацию — абсолютно КГБ-шную приблуду.

Комплекс имитации базовой станции сотовых сетей стандарта GSM 900/1800 "Отклик-К", предназначенный для создания ложной базовой станции сотовых сетей, выборочного блокирования мобилок, имитации входящей информации заданным абонентам, ретрансляции исходящей информации. Поставил, включил — все "объекты" интереса спецслужб тупо говорят через тебя. Конструктивно чудодейная Приблуда выглядит моноблоком размером с "дипломат", куда входит модуль управления — на базе нетбука — и базовая станция. Радиус захвата со стандартным ВЧ усилителем — километр. "Отклики" поставили на все машины патруля, у нас два таких есть, у старост посёлков. На донжоне и вышке Заостровской усилители помощнее.

Провалился человек, сразу схватился за сотовый, непреложная истина, этот фактор и хотели использовать. Если он в радиусе захвата станции, то сразу идёт засечка. И первый разговор — самый важный, где и успокоить надо, и показать правильный вектор действия, уберечь от ненужных ёрзаний.

Те же, кто, попав сюда, прожил какой-то срок в лесу и выжил там, уже откричались, пережили и первый шок, и самые страшные, роковые думки. А передумали они многое; те, кто оказался в группе, советовались, обменивались мнениями, многие из них что-то уже поняли. "Выдержанные" потеряшки, "трёхзвёздочные", как их называют, выходят почти всегда без истерики и излишних эмоций. Вымотанные, уставшие, грязные, они из последних сил ведут себя рационально, слушаются безоговорочно определившегося лидера и очень хорошо отсекают вторичное.

В последнее время я занимался не сталкерской или разведывательной деятельностью, а нормальной агентурной и вербовочной работой.

Нет, конечно, и пострелять нам с Шамом приходилось по делу, и побегать, и покататься. Да и потеряшек никто с плеч не снимет. Но основные для нашего звена акции происходили на "пакистанке" — поиск, договорённости и вывод остатков среднеазиатских монокластеров. Сначала это были единицы и одна маленькая группа выживших, в основном, казахов. Шестерых человек, включая троих детей, мы с Монголом вытащили из Диких Земель. Казахи к нам ушли далеко не все. Позже вывели ещё двоих, муж узбек с женой-украинкой.

Но самая большая удача последнего месяца — это киргизы.

Переговоры в таких случаях идут долго, люди, худо-бедно, обжились на месте, отчасти приспособились, и менять плохое на очень плохое совершенно не склонны. Работали мы сначала через одного пакистанца, сданного нам пленным — очень ценный кадр, бережём, как можем, с ними ещё многое можно будет совершить, а потом вышли на представителя монокластера, забили стрелу, встречались на их территории, говорили, рассказывали.

Потом ждали решения киргизов на выход, правда, недолго.

Зато долго и нудно готовили операцию, потому как тамошние "паки" — так общо мы называем все разрозненные банды Диких Земель, выпускать никого со своих полянок не намерены, посёлки монокластеров у них под контролем, в каждом есть соглядатай-прораб, типа "смотрящий".

В назначенный день поехали тремя машинами: "кавзик", мангруппа на своём монстрике, и наш пикап со всей группой, Шнюшу решили не брать, авиацию не привлекать — точное время выхода не определишь, а самолёт не воздушный шар, висеть не может. Встали у перевала.

В общем, в час Х завербованный протащил к киргизам Монгола, он один пошёл — чем меньше людей бродят, тем больше шансов. Мы втроём на пикапе тихонько прикатили ночью к выбранному месту встречи, пологому холму, это вторая господствующая высота, после перевала, ориентир "холм Лысый". Там машину припрятали в каких-то "саксаулах", ждём доклада.

Шам очистил дорогу, не больно завалил ножом надсмотрщика, и повёл людей к нам. Шестнадцать человек, среди которых семь детей, такую группу, знаете ли, по пересечёнке тихо перебросить к дороге — дело непростое. Сначала они сами шли по "зелёнке", узкой полосе кустарника, выходящей на холм, очень скрытно. К рассвету мы втроём встречали их на полпути, стало проще. Похватали вымотавшихся детей. Гоблин двух под мышки зацепил, ещё одного — за спину, и потрусили к машине. На подходе вызвали по рации армейцев, те — броском с перевала, где и ждали команды, на холм, автобус следом. Рванули споренько, в открытую.

Вытащили всех, без потерь.

Когда наглую суету нашей техники на холме засекли вражины, было уже поздно.

Проснувшиеся от воплей часовых паки сунулись было двумя группами к трассе, а там у них одна из баз неподалёку, но тут же были остановлены ДШК армейской "шишиги" и тремя ручниками. Мангруппа и держала их на безопасном расстоянии, рубила хвосты, вышибала зубы, пока мы грузили людей с их нехитрым имуществом в "кавзик", к тому времени — уже почти "шушпанцер", с титановыми пластинами на бортах и пулемётным постом наверху. Мы, по плану, вообще не должны были ввязываться в бой, но Гоблин с Кастетом не выдержали, немного таки постреляли из ПКМ-ки и "девятки" по вспышкам левой группы особо тупых ползунов.

Так вот, про поведение.

Киргизы держались очень собранно, не расслаблялись до последнего момента, реакция пошла лишь тогда, когда они упали на сидения автобуса. И то… Старший в кластере — тот самый нейрохирург, Арстанбек Молдосанов, за судьбой которого так пристально следила Зенгер, владелец частной клиники, мужик толковый, порядок в сообществе держит. Жена у него красавица, спокойная, уверенная в себе уйгурка. Формально операционная сестра, на деле, как мне показалось, главный рулевой.

Остатки монокластера — всего три семьи, все из Бишкека. Одна — сплошь медики, другая, русские, в Бишкеке жили с рождения — династия с камвольно-суконного комбината, последняя семья работала на "Кыргызавтомаше", этнические иранцы, глава семьи Самир Мухаммедов, инженер-электронщик.

Тронулись быстренько, армейцы нас прикрывают. Хорошо они прикрывают, с ростом численности анклава Бероев выбил, подобрал и выучил кадры, теперь у него мангруппа на постоянной основе, шестеро "тяжёлых". Под остатки очередей проскочили к перевалу, там "тяжёлые" задержались — закупоривать трассу, оставлять добрую память, ставить мины. А мы покатили дальше, я с Монголом в автобусе, "хай люкс" с моими "бандитами" позади.

Сидим, ничего не говорим, все устали, а потеряшки ничего не спрашивают, знают, что основное — в Замке. И тут вдруг кто-то что-то тихо сказал, почти сразу по салону быстро прошелестел взволнованный разговор на незнакомом языке. Арстанбек выслушал, кивнул и громко, чтобы все слышали, обратился ко мне.

— Товарищ Демченко, люди волнуются, просят прояснить заранее.

— Что надо прояснить, Арстанбек? — не понял я. Потом подумал, что Молдосанов хочет что-то выяснить по условиям размещения, дети устали, люди проголодались.