Чтение онлайн

– Нет, абсолютно ничего. Наверное, вы ошиблись.

– Мадам, но все-таки не могли бы вы…

Тут в ухе Фишера затрещал микрофон:

– Шеф, внутри все тихо, на первом этаже никого нет, на втором – тоже. Правда, дверь в одной из комнат закрыта на ключ.

– Не могли бы вы впустить нас, чтобы мы могли удостовериться, что у вас все в порядке? – закончил фразу Фишер.

– Месье, это вряд ли возможно. Я дома одна и поэтому боюсь впускать посторонних мужчин.

– Одну минуту, мадам, подождите одну минуту.

Отойдя на безопасное расстояние, Фишер скомандовал своим, чтобы приготовились ломать дверь. Неужели внутри действительно никого нет? Сердце бывалого контрразведчика с каждой секундой ожидания билось все сильнее. Послышался треск ломаемой двери, и чей-то голос радостно доложил:

– Есть, шеф! Полковник здесь.

Стараясь сохранять спокойствие, Фишер снова подошел к двери.

– Мадам, вы еще здесь?

– Говорите быстрей, что вам еще надо, я только что из душа.

– Откройте, пожалуйста, дверь, иначе нам придется ее взломать.

– Хорошо, ломайте. А я пока пойду в дом и позвоню в полицию, чтобы они приехали и успокоили вас.

Мари повернулась и пошла к дому. Ей стоило немалых трудов изобразить на лице замешательство и страх, когда один из пробравшихся в дом мужчин вышел навстречу, держа в руках направленный на нее револьвер.

– Вы как здесь?.. Что вы здесь делаете?..

– Спокойно, мадам. Постарайтесь не делать резких движений. Сейчас мы вам все объясним.

Со стороны забора раздался негромкий хлопок. Замок, уступая давлению со стороны вылетевшей из ствола пули, распался на составные части. Энтони Фишер в сопровождении двух здоровых американских парней вступил на территорию частных владений, еще недавно рьяно охранявшихся хрупкой девушкой, нареченной от рождения Марией Семеновой. Он не просто вошел внутрь, а вошел подобно Цезарю, возвратившемуся в Рим после очередного триумфального военного похода. Где же грохот барабанов, где беснующиеся толпы римлян, воздающие хвалу великому императору? Вместо этого он услышал крик Мари, оказавшейся между двух огней:

– Вы что себе позволяете!

– Совершенно случайно, мадам, – не обращая внимания на ее возмущение, продолжал Фишер, – мы узнали, что в вашем доме, в комнате на втором этаже, находится пропавший сегодня днем из отеля «Плаза» мужчина, который…

Фишер, да и все присутствующие, абсолютно не ожидали реакции, которая последовала после его слов. Мари рухнула на колени и, закрыв лицо руками, истерически зарыдала.

– Я же говорила… – Слова вырывались вперемешку с судорожными всхлипами. – Я же говорила ему… Не надо этого… делать. Не слушай его… Это плохо кончится…

Рыдания становились все громче и громче. Опустив голову, Мари тряслась и захлебывалась слезами. От удивления Фишер открыл рот, и только грубый голос Уильямса, раздавшийся в наушнике, привел его в чувство.

– Фишер, что там у вас?

– Порядок. Подходи сюда.

Фишер подал знак, и двое стоящих рядом мужчин, подхватив Мари под руки, уволокли ее в дом.

– Ничего не понимаю… – растерянно протянул контрразведчик.

Выйдя из машины, Уильямс первым делом подошел к джипу, где в компании здоровяка Гранта лежал раненый де Линар.

– Как он? – распахнув дверь и сев рядом, спросил он.

– Без сознания.

– Ладно, присматривай за ним на всякий случай. Я пошел к остальным.

– Полковник нашелся? – поинтересовался по инерции Грант, хотя он уже понял по довольному лицу Уильямса, что их старания не прошли даром.

– Нашелся. Слава богу, живой и невредимый. Не скучай.

Дверь захлопнулась. Грант, положив пистолет на сиденье, достал из кармана пачку сигарет. Де Линар, ни на минуту не терявший сознание, а лишь умело изображавший его потерю, приоткрыл один глаз. Огромная голова Гранта находилась на расстоянии вытянутой руки. Не обращая внимания на бельгийца, он с наслаждением втягивал в себя никотин. Чем же, чем же тебя огреть по твоей башке? Осмотревшись, насколько это было возможно, де Линар остановил свой взгляд на табельном оружии американца, лежащем на самом углу переднего сиденья. Не спуская глаз с расслабившегося противника, он, стараясь не дышать, попытался незаметно переместить руку поближе к рукоятке. Когда до нее осталось сантиметров пять, бельгиец, превозмогая боль, сделал резкий рывок, и пальцы, ощутив привычный стальной холодок, сжали рукоятку пистолета.

Де Линар, уже не таясь, сделал короткий выпад, вложив в удар остатки сил. Грант с недокуренной сигаретой в зубах мгновенно завалился на бок. Придерживая раненую ногу, бельгиец принял вертикальное положение. Простреленное бедро жгло, но, попробовав на него опереться, он понял, что худо-бедно, но идти может. Не расставаясь с экспроприированным оружием, он выкарабкался из машины и направился к дому. Входная дверь была не очень плотно прикрыта по причине окончательно испорченного замка. Закрыв пальцем глазок, де Линар вежливо постучал. Охранявший вход американец, ничего не увидев в глазок, спрятал за спину оружие и открыл калитку. Дуло пистолета уперлось ему в лоб, приятно охлаждая раскрасневшуюся от вечерней духоты кожу.

– Тихо! – шепнул ему де Линар, подкрепляя свои слова щелчком взводимого курка. – Верно ответишь на мой вопрос, и я не дам твоим мыслям вырваться наружу. Если понял – кивни.

Облизнув пересохшие губы, американец кивнул.

– Во дворе, кроме тебя, еще кто-нибудь есть?

Увидев в ответ отрицательное молчание головой, он коротким взмахом руки отправил оппонента в глубокий нокаут, в компанию к Гранту. Американец, просев, упал на траву. Подобрав выпавшее из его рук оружие, де Линар, стараясь не производить шума, подобрался к дому.

Полковник Тихомиров, освобожденный от веревок, наручников и залеплявшего рот скотча, уединился на втором этаже вместе с Фишером. Остальные расположились на первом. Уильямс, собирающийся учинить бьющейся в истерике дамочке допрос с пристрастием, никак не мог этого сделать по причине неиссякающего потока слез.

– Найдите ей что-нибудь успокоительное, в конце концов! – крикнул он, выходя из себя от всхлипов, заполнявших комнату.

Дуайт Смит, перешагнувший порог тридцатилетия и проведший немало лет в неравной борьбе с истеричкой женой, подошел к бару и привычным движением налил полбокала виски, сыпанув туда горсть льда.

– Пей. – Он сунул бокал Мари, не без усилий отлепив ее руки от лица.

Мари послушно взяла бокал и сделала большой глоток.

– Выпей до конца, – добавил Смит, не давая ей поставить бокал.

Послушавшись, она осушила его до дна.

– А теперь, девочка, будь добра прояснить нам, как в этом доме оказался связанный и скованный наручниками мужчина, – грозно надвинулся на нее Уильямс.

– Я расскажу. Я все расскажу. Дайте мне сигарету.

Уильямс протянул ей свою пачку. Мари не спеша затянулась и, найдя взглядом участливого Дуайта Смита, вежливо попросила его:

– Можно еще виски?

После хорошей порции скотча окончательно придя в себя, она сбивчиво начала говорить:

– Мой парень тут ни при чем. Если я все расскажу, вы не сделаете ему ничего плохого? – И Мари просительно заглянула в глаза Уильямса.

– Мы постараемся, – сухо ответил он. – Если ваш рассказ покажется мне правдоподобным.

– Хорошо, хорошо. У него в Штатах был друг. Они знакомы давно. Я не знаю, чем они занимались раньше, мы с Сержем живем всего два года, в гражданском браке.