Чтение онлайн

Все, конечно, знали о существовании пропавших Эльфийских камней. Но только в абстрактном смысле, а не в конкретном. В основном, они знали об этом, потому что синие камни, поисковые камни, пережили то, что стало с остальными комплектами. В каждом комплекте было по три камня — каждый отражал силу сердца, ума и тела их обладателя. Никто не знал, что стало с остальными комплектами. А также, какого они были цвета и какова была их функция. Не было обнаружено никаких записей в хрониках, кроме смутных упоминаний во времена древнего Волшебного мира, когда были созданы все Эльфийские камни — простая констатация, что всего было пять комплектов, а с учетом их отсутствия можно было сделать вывод, что четыре комплекта утеряны. Это было великой тайной всей эльфийской магии.

И вот после того, как практически все решили, что пропавшие Эльфийские камни исчезли и уже никогда не найдутся, всплыло это — дневник, написанный девушкой по имени Алея, который наконец–то сможет раскрыть эту тайну.

Афен едва могла поверить, что ей посчастливилось его найти. Представить, что они смогут отыскать эти камни! Она улыбнулась этой мысли. Все знали о силе синих камней. Но никто ничего не знал об остальных четырех комплектах; даже об их цвете. Не было никаких записей, которые бы упоминали о них. Или, по крайней мере, таких записей не было обнаружено. Все это было так давно, в такие далекие времена. В такие древние, как о них сказал Эллич. Эльфы тогда были совсем другим народом. Мир был совсем другим. Еще не родились иные расы. Жил только народ Волшебного мира, пропитанный разнообразными видами магии — которую он разделял или с разными мифологическими существами, или с мощной магией темного мира Запрета.

Это заставило ее остановиться. Все те, кто присягнул и служил Пустоте, были заключены в Запрете — дарклинги, фурии, гарпии, драконы, гоблины и тому подобное. Однако автор этого дневника влюбилась в одного из них. Она нашла его прекрасным и очаровательным, добровольно отдалась ему и собиралась прожить с ним всю жизнь.

С существом Пустоты.

Это казалось невозможным, но иногда Афен задумывалась, а если те, кого считали злом, на самом деле всего лишь проиграли войну и были запятнаны таким клеймом победителями. Она понимала, что реальность не так проста, как каждому хотелось бы верить, не так прямолинейна и ее не так легко объяснить. Она не черная и белая, а в основном серая.

Она дошла до коттеджа, который был сейчас темным и казался пустым. Наверное, ее сестра уже легла спать или еще не вернулась домой. Ее работа в качестве Избранной была трудной и требовательной, иногда ее трудовой день продолжался восемнадцать часов. Афенглу не думала, что она когда–нибудь сможет сделать то, что требовала эта работа. Но она предположила, что есть и такие, которые посчитали бы, что никогда не смогут выполнять ее работу, или стать тем, кем стала она.

Эльфийка отрыла дверь и вошла внутрь, задержавшись на некоторое время, чтобы ее глаза привыкли к темноте. Ее окружила тишина, и она окунулась в нее, воспользовавшись своими чувствами, чтобы обнаружить присутствие своей сестры. Она довольно быстро его почуяла — нежное дыхание, колыхание простыней, шорох постельного белья, — прямо вверх по лестнице в спальню, которую они делили, когда она оказывалась дома, что в эти дни происходило не так часто. Афен присела и вздохнула, ее разум все еще был занят раздумьями над записями в дневнике и вопросами, которые они подняли о судьбе пропавших Эльфийских камней.

Сначала и прежде всего ее волновало то, как эти камни исчезли. Видимо, Алея пыталась их отыскать и не смогла найти ни камней, ни своего дарклинга. Это казалось странным, ведь она должна была воспользоваться синими Эльфийскими камнями, чтобы искать их. Но, конечно же, если у нее не было опыта в обращении с камнями — что весьма вероятно, — тогда она вряд ли смогла бы их обнаружить.

И все же, разве с тех пор другие не пытались найти пропавшие Эльфийские камни? Разве сами эльфы не воспользовались синими камнями, чтобы постараться найти остальные камни? Она не представляла, что такие попытки не предпринимались. Но за все эти годы никто так их и не нашел.

Афен отложила свои рассуждения на эту тему и решила поразмыслить над тем, что стало с Алеей после ее возвращения в Арборлон. Она отметила в своем дневнике, что ей выпал еще один шанс все исправить, шанс, благодаря которому она надеялась хоть как–то искупить свою вину. Однако, что это был за шанс? Дневник не сказал.

И какова же была правда об этом юном дарклинге? Взял ли он Эльфийские камни только для того, чтобы заставить ее отправиться на его поиски? Двигала ли им всецело его любовь к ней, как ей отчаянно хотелось в это верить? Или он все время намеревался украсть эти Эльфийские камни или любую другую магию, которая могла оказаться у него в руках? Был ли он тем самым темным существом, чего она опасалась, и служило ли ее совращение лишь для достижения его целей, и он не испытывал к ней никаких настоящих чувств или страсти? Неужели он все это время притворялся? Доводы имелись и для того, и для другого. У нее появилось ощущение, что этого уже никто никогда не узнает.

Что было, пожалуй, к лучшему. Было бы печально обнаружить, что Алею обманули, что она отдалась лжецу и вору.

Афен откинулась на спинку стула и уставилась в окно. Как много вопросов — и нужно столько же ответов, а эти ответы были в дефиците. Завтра она просмотрит записи Королей и Королев Волшебного мира в тщательно зарегистрированных родословных королевских родителей и детей. Большинство из них все еще невредимы. Где–то там отмечены Алея и ее родители. Кроме их имен не будет почти никакой другой информации, но это будет началом поисков, которые, как она теперь знала, ей предстоит предпринять.

Ее руки поглаживали рюкзак, который лежал рядом с ней, нащупывая пальцами плоскую поверхность дневника, находившегося внутри.

— Скоро ляжешь спать?

В комнату шагнула Арлингфант, маленькая, изящная, в шелковом белье. Она подошла к своей сестре и опустилась перед ней на колени, как будто с мольбой. Ее совершенное лицо — овальной формы с четкими эльфийскими чертами и темными глазами — поднялось вверх и на нем появилась улыбка, словно полумесяц выглянул из–за туч.

— Я слышала, как ты пришла. Мои чувства так же хороши, как и у тебя, Аф.

— В тебе все хорошо. Ты спала или просто лежала, дожидаясь меня?

— Просто лежала. Я размышляла. — Она рассеянно смахнула с лица свободные пряди своих темны волос. — Дерево для меня по–прежнему такое таинственное, даже после почти восьми месяцев ухаживания за ним. Она почти никогда не общается, даже самым ничтожным образом. Она рассчитывает, что мы сделаем все, что нужно, и мы должны предвидеть, что именно необходимо сделать. Кажется невозможным, чтобы кто–либо смог это выполнить. Несмотря на то, что нас двенадцать, мы можем что–то упустить. Мы можем неправильно понять то, что видим. Мы можем сделать столько всего, что может ей навредить. Но почему–то не делаем. И это не значит, что мы не проводим каждую минуту, беспокоясь о ней.

Арлинг посмотрела в сторону:

— Сегодня, когда я чистила ее кору, работая в поврежденных местах и там, где она может заболеть, у меня возникло очень странное ощущение. Я подумала, что услышала, как дерево что–то сказало. Голос пришел просто из ниоткуда, как шепот в моем ухе. Я знала, что это не был голос другого Избранного, потому что я знаю их голоса, и этот голос был на них не похож. Я огляделась, но никого поблизости не увидела и снова услышала этот голос. А потом, когда я позвала Фриршана, мне показалось, что одна из веток дерева коснулась меня. Кончик ветки протянулся вниз, чтобы дотронуться до моего плеча. Но когда я повернулась, там ничего не было.

Афенглу протянула руку и коснулась лица своей сестры:

— Дерево — это магия, Арлинг. Не должно казаться странным, что в его присутствии происходят магические вещи. Даже такие, которые ты описала. С деревом все в порядке?

Арлингфант кивнула:

— Кажется, все нормально. В конце дня никто не упомянул ни о чем особенном. Только эти вот… это.

Афенглу встала:

— Хочешь стакан молока?

Ее сестра кивнула, и Афенглу прошла на кухню, открыла холодильник, взяла оттуда кувшин молока и налила два стакана. Поставив молоко на место, она взяла стаканы и вернулась в гостиную.