Чтение онлайн

Она никогда не думала, что будет такой, даже в самые худшие моменты своей жизни. Было тяжело терпеть иногда обиду и зависть Арлингфант, когда они были детьми, но и то, и другое исчезло, когда ее сестра стала Избранной и получила свое собственное признание. И Арлингфант никогда не отказывалась от нее так, как сделала это их мать, ни когда начались проявляться первые отличия, ни когда она отправилась в Паранор. Соперничество, которым сопровождалась большая часть их детства, никогда не было препятствием тому доверию, которое они испытывали друг к другу. Что бы ни происходило в их жизни, их преданность друг другу оставалась той же самой — как фундамент для взаимоотношений, основанных на любви и восхищении.

Так что она никогда не думала обсуждать цель своего возвращения ни с кем другим, кроме своей сестры — хотя понимала, что Эллич, который был для нее скорее отцом, чем дядей, дал бы ей добрый совет и оказал бы необходимую поддержку.

Но для нее не было никого ближе, чем Арлингфант.

Даже Бомбакс, которого она так сильно любила.

И, тем более, ее мать.

Она нашла свою сестру занятой ухаживанием за свежими розами неподалеку от того места, где, занимая центральное место в этом саду, величавая и безмятежная, Элькрис переливалась серебряными и красными цветами в лучах солнца. Созданное мощнейшим заклятием древней эльфийской магии и поддерживаемое жертвами эльфийских жизней на протяжении веков, это дерево являлось талисманом, поддерживающим непроницаемую стену Запрета, за которую были изгнаны существа темной магии во время последних войн Волшебного мира. Элькрис хранила эльфов от их самых древних врагов; их жизни всегда были и всегда будут напрямую связаны с жизнью дерева. Древняя история теперь, спустя столетия, приняла внешние атрибуты мифа. Однако дерево было живым доказательством достоверности этого мифа. Не так давно его магия стала исчезать и стена Запрета начала рушиться, выпуская на свободу существ другого мира, и истина, лежащая в основе мифа, вновь явилась всем самым драматичным образом.

Афенглу долго смотрела на Элькрис, восхищаясь ее сиянием, переполняемая чувствами из–за того, что просто находится рядом. Ее собственная магия был связана с этим деревом, имея общее происхождение и глубинные корни. Она знала историю этого дерева, особенно о его смерти и возрождении во времена правления великого эльфийского Короля Эвентина Элессдила. Она знала о жертве, принесенной его внучкой, и никто из тех, кто знал об этом, не смог ничем помочь, а лишь испытал страх перед той силой магии, которой был пропитан этот талисман. То, что такое чудо существовало — дерево такой мощи, — было ошеломляющим и умопомрачительным. За прошедшие столетия эльфы могли растерять свою магию, однако пока существует Элькрис, они продолжат быть напоминанием того, какой крайне важной и впечатляющей может быть такая магия.

Все это затрудняло понимание того, как они могли пережить свою потерю с таким безразличием, с таким бессмысленным стоицизмом, с убежденным отказом попытаться изменить все, когда магия с такой очевидностью являлась частью того, кем они были. Она бы ни за что не поняла, даже прожив еще сотню лет, как они могли так охотно отступить от того, что когда–то было основой их жизни и столько сделало за всю их историю.

Она подошла к Арлингфант, похлопала ее по плечу и обняла, когда та с удивлением вскочила на ноги, засияв от счастья, что они снова вместе.

— О, как я по тебе соскучилась, Афен! Даже за те несколько дней, что тебя не было! Я так рада, что ты вернулась! — Арлинг просто светилась от счастья. — Расскажи мне все, что случилось. Пойдем, присядем и сможем поговорить!

Она отвела сестру в тихое место, подальше от остальных Избранных, и усадила, всем своим видом показывая нетерпение.

— Ты теперь останешься? Вернешься к своей работе в архивах?

Афенглу улыбнулась и покачала головой:

— Я вернулась ненадолго, а потом снова отправлюсь в Паранор.

Она не могла сказать Арлинг всей правды, не могла даже упомянуть про дневник, и должна была держаться с крайней осторожностью, чтобы ничего не сказать о том, как в этом замешаны друиды. Она не будет открыто лгать, но будет отвечать уклончиво, и поэтому не сможет сказать ничего, что могло бы в результате привести ко лжи.

— На сколько, Афен? — Разочарование ее сестры было очевидным.

— На несколько дней. Мне нужна твоя помощь. Мне позволили вернуться при двух условиях. Во–первых, я должна найти кого–нибудь, кто будет моим телохранителем. Я рассказала Ард Рис о нападениях на меня, и она очень обеспокоена тем, что я подвергаю себя опасности. Поэтому она настояла на том, чтобы у меня появился защитник. Ты знаешь кого–нибудь, кто мог бы взяться за такую работу? Я сейчас мало кого знаю.

Ее сестра немного помолчала:

— Дай мне подумать над этим. А второе условие?

— Чтобы я поговорила с мамой.

— Что ты хочешь сказать? Почему Ард Рис настаивает, чтобы ты поговорила с ней?

Афенглу пожала плечами:

— Ей не нравится, что у нас такие разногласия. Она хочет, чтобы я попыталась заделать ту трещину, которую сама создала, решив стать друидом. Она хочет, чтобы все раны зажили.

Все из этого было правдой. Арлингфант покачала головой:

— Не ты создала эту проблему. Поэтому не говори так. Это мама ведет себя неразумно, отказываясь общаться с тобой. Именно она должна сделать первый шаг.

— Но она этого не сделает, поэтому все ложится на меня. По крайней мере, я должна попытаться. Я сразу же пойду к ней после тебя. Ард Рис права, ни одна семья не должна так раскалываться, как мы.

Ее сестра протянула руку и коснулась плеча:

— Я пойду с тобой. Будет лучше, если я буду там.

Однако Афенглу покачала головой. Этого она не могла позволить. Только не тогда, когда она хотела открыто поговорить со своей матерью о связи между Элессдилами и Омаросианами.

— Я должна сделать это одна, Арлинг. Вполне достаточно того, что ты поможешь мне с поиском защитника.

Арлинг усмехнулась:

— Мне трудно представить, чтобы кто–то защищал тебя. Гораздо легче представить наоборот. Кроме того, ты же не собираешься сразу уезжать?

— Нет, не сразу. Я должна сделать еще несколько других дел.

Как много она может рассказать Арлингфант? Естественно, не о дневнике Омаросианов или потерянных Эльфийских камнях. А как насчет ее просьбы, с которой она должна обратиться к своему деду, чтобы ей разрешили позаимствовать синие Эльфийские камни и отвезти их в Паранор к друидам? В любом случае Арлинг довольно быстро об этом услышит. Ей не удастся попросить деда наедине. Прежде всего он был Королем, а уж потом ее дедом, и свою просьбу она должна будет высказать и перед ним, и перед Высшим Эльфийским Советом. А подобное недолго останется тайной от основного населения.

Она поднялась на ноги:

— Мне лучше отправиться к маме, пока я чувствую себя храброй. Можем мы встретиться и поговорить попозже, когда ты закончишь здесь все дела?

Арлингфант быстро согласилась, поднимаясь вслед за ней и еще раз обнимая ее, говоря, как она ее любит и желает, чтобы у нее все получилось при встрече с матерью. Афенглу обняла ее в ответ и поспешила прочь.

Дойти от Садов Жизни до дома их матери у нее заняло всего несколько минут — когда–то это был и ее дом, но, казалось, это было так давно. Оказавшись достаточно близко, так что она могла видеть дом из–за деревьев, она остановилась в тени и какое–то время наблюдала, собираясь с мыслями и призывая мужество. Стоя вот так возле дома и желая поговорить со своей матерью, она почувствовала себя снова маленькой девочкой. Она тут же вспомнила, как чувствовала себя, когда делала что–то неправильное и была вынуждена в этом признаться — стыдливо, виновато, раскаиваясь и боясь последствий.

Однако сейчас Афенглу не сделала ничего дурного и у нее не было никаких оснований испытывать чувство вины. И она уже не была маленькой девочкой, у которой требовали ответить перед своей матерью за выбор своего образа жизни.

И все–таки.

Она подошла к двери и тихо постучала. Сначала ничего не произошло, а потом она услышала какое–то движение с другой стороны двери и почувствовала, что там кто–то есть. Однако, ничего не происходило. Она терпеливо ждала, призывая всю свою решимость для того, что ей предстояло сделать.