Чтение онлайн

– Истребитель, а вы реально однажды завалили дракона? – спросил Богдан.

Я тотчас стал слушать в пять раз внимательнее. Рыбкин замялся.

– Это была виверна, – наконец сказал он, и в его голосе мне послышалась несвойственная ему неловкость.

Большой Бо присвистнул.

– Я этим не горжусь, – Феликс наморщил лоб. – Если бы мне тогда не так сильно нужны были деньги, я бы ни за что не убил такое редкое чудовище, и…

– О, нет, пожалуйста, не надо оправданий! – жалобно заорал Бо и замахал руками. – Оставьте легенде право оставаться легендой и не портите ее всякими жизненными объяснениями! Если начинать раскладывать поступки крутых парней на составные части, никакой крутости не останется!

Феликс хмыкнул и покосился в мою сторону. Кажется, оправдания предназначались для меня.

Между тем, мы были уже на Литейном проспекте, на том его участке, где каждая вторая дверь ведёт в какой-нибудь бар, а каждая первая – в караоке.

Место, к которому мы направлялись, называлось «Гудрон». Покосившаяся неоновая вывески подмигивала полуперегоревшими лампочками, а по стеклянной двери разбегалась паутина трещин – вероятно, по ней кто-то хорошенько врезал; предположительно, молотком.

– Слушай, давай-ка ты дальше не пойдешь, – Феликс схватил Бо за плечи и развернул. – Отсюда посмотри, как мы входим внутрь. А то ты, блин, даже куртку «Тигриной Головы» не снял. Я не хочу, чтобы тебя поколотили на нарушение границ «Муладхары»!

– Это я их поколочу! – тотчас вскинулся Богдан и вытащил нож.

Феликс зашипел на него и уже натуральными пинками отправил за угол, в ближайшую подворотню.

– Смотри. Отсюда. – Приказал он не терпящим возражения тоном. – Иначе я тебе ой какой унылой херни про себя расскажу, ты навсегда потеряешь возможность восхищаться моими «подвигами», ясно?!

– Вы не можете быть так жестоки! – ахнул Богдан, но мы с Феликсом от него уже улепетывали.

Оглянувшись, я увидел, как Большой Бо с любопытством выглядывает из-за угла. Казалось, у него на голове – ушки, как у тигренка.

– Так, с этими ребятами ты уже можешь не быть немым! – сказал Феликс, когда мы отбежали подальше от Богдана. – И очки снимай, да. А то там так темно – с лестницы навернешься.

И всё. На этой хрен-пойми-какой ноте мы зашли в бар.

Внутри было полутемно и совершенно пусто: даже сотрудников не видно. Рыбкин уверенно свернул в какой-то закуток и побежал вниз по железным ступеням, ведущим, видимо, в подвал. Под его белыми кедами они грохотали, словно трубы Иерихона.

Внизу нас встретил электрический щиток и дверь с плакатом в виде двух пистолетов. На ней Феликс прочертил какие-то знаки – и перед нами открылся очередной портал.

На Той Стороне тоже находился бар. На черных стенах тут и там были нарисованы красные символы – что-то вроде круглого цветка с четырьми лепестками – видимо, так изображалась чакра муладхара. Этот же знак украшал стаканы в руках клиентов, сидящих за столиками – большинство из них было в обычной одежде, но встречались и крепкие парни в черно-красных куртках.

Один такой – настоящий громила – сидел на высоком табурете возле портала, из которого мы вышли.

– Вы на турнир? – без особого интереса спросил он нас.

– Ага, – мгновенно отозвался Феликс.

И пошел через зал к массивным металлическим дверям, складским на вид. Они были плотно закрыты, но даже так из-за них доносились тяжелые биты музыки и крики. Когда мы открыли их, меня и вовсе оглушило. А еще – ошеломило зрелищем.

Потому что моим глазам предстал подпольный бойцовский клуб.

Кратером спускались зрительские ряды. Внизу в центре располагалась арена, окруженная высокой защитной сеткой. Грохотали басы, заставляя мою грудную клетку сотрясаться; где-то работала дымовая пушка. Многочисленные зрители орали, свистели, делали ставки и обливали друг друга пивом. Прямо сейчас на арене дрались двое – один из бойцов как раз схватил второго за горло и швырнул в решётку. Благодаря специальным микрофонам их дыхание и хрипы разносились по всему клубу, нагнетая адреналиновую атмосферу.

Под потолком висел огромный экран, на котором транслировалась турнирная таблица, заполненная примерно на треть. На портретах проигравших мигал пугающий красный череп.

У меня буквально отвисла челюсть от такой сенсорной перегрузки. Феликс схватил меня за локоть и, не обращая внимание на происходящее, пошел к дальней части арены. Там, перед очередным коридором, стояло уже двое громил в черных куртках.

– Я хочу поговорить с Сигилом, – сказал Рыбкин.

– Мало ли, что ты хочешь, – хмыкнул один из охранников. – Шеф не принимает непонятных шавок – даже если они в ошейниках.

– А рыбок? – спросил Феликс, склонив голову. – Золотых?

– Чё? – загоготал бандит, а второй вдруг нахмурился, словно припоминая что-то, и уточнил:

– Как тебя звать, рыбка?

– Истребитель Чудовищ, – улыбнулся Феликс так солнечно, как обычно делал это только для алконостов, когда пытался выманить у них какую-нибудь особенно ценную книгу.

Повисло молчание.

Феликс поднял руку и продемонстрировал свою татуировку: рыбка как раз выплыла ему на тыльную сторону ладони и сделала такое крутое выражение лица, что мне захотелось нацепить на неё темные очки и нарисовать вокруг мерцающие звездочки. Бугай номер два пообещал «уточнить» и ушел, а через несколько минут вернулся и позвал нас за собой.

Вскоре мы оказались в кабинете того, кого Феликс назвал Сигилом.

Этот худощавый черноволосый мужчина в деловом костюме и с татуировками на костяшках пальцев оказался главой «Муладхары». По тому, как холено выглядел он сам, его кабинет и как слаженно функционировало всё вокруг, я понял, что эта банда – гораздо более организованная, нежели «Тигриная Голова», ютящаяся в старой церкви.

– Кого я вижу, – осклабился Сигил при виде Феликса. – Тысяча лет, тысяча зим, Истребитель.

– И я рад, что ты в добром здравии, – кивнул Рыбкин, садясь в глубокое кожаное кресло напротив главы банды. Я примостился во втором.

Сигил эдак по-злодейски сложил пальцы домиком и поинтересовался, является ли причиной нашего визит труп на Фурштатской улице.

– Как приятно иметь дело с умным собеседником! – шутливо похвалил его Рыбкин. – Сигил, кто убил того парнишку?

– Вот так тебе вынь да положь все карты, – лениво прищурился глава «Муладхары».

Он был похож на худого черного кота с гладкой шерстью. Из тех, что ненавидят людей, но все же решают стать чьим-то любимцем, потому что жить на улице и самим искать пропитание неохота. А так – глупые человечишки будут тебя в попу целовать, надо просто иногда позволять им себя гладить.