Чтение онлайн

Сначала у Феликса всё складывалось хорошо – насколько это возможно для карманника – но как-то раз он попробовал стащить кошелек не у того человека. Тот сам оказался преступником – и поставил мальчишку перед выбором: лишиться большого пальца или придумать, как возместить ущерб сторицей.

– Я могу поохотиться для вас, – сказал Рыбкин. – Принести вам свежего мяса.

– Это мне не интересно, – отмахнулся преступник. – А вот если передашь моему другу одну небольшую посылку от меня – так и быть, прощу. Но не вздумай заглядывать внутрь: тогда не то что палец, руку тебе отрежу.

И Феликс стал курьером у того человека. Будучи хорошеньким златовласым мальчишкой с лучезарной улыбкой, которую он умело складывал даже в самые паршивые дни, Рыбкин не вызывал подозрений у стражников. Но постепенно хозяин поручал ему все более сложные доставки, и, бывало, он выбирал пройти через густой лес, болота или горы вместо того, чтобы сокращать путь по городу – так казалось безопаснее.

В подобных краях водились нежить и чудовища. Заработанные деньги Феликс всё чаще тратил на оружие и амулеты, которые позволяли ему справляться с этими неожиданными врагами.

В какой-то момент он понял две вещи.

Первая вещь: сражаться с монстрами ему нравится гораздо больше, чем участвовать в омерзительном преступном бизнесе. Более того, в битвах он становится сильнее – а именно это было очень важной для него целью.

Вторая вещь: части многих монстров – чешуя, кости, когти и так далее – можно хорошо продать на черном рынке, на котором он теперь чувствовал себя как дома.

Как-то раз хозяин Феликса прознал, что его мальчишка втихую делает деньги.

– С сегодняшнего дня отдаешь 80% прибыли мне, – сказал он.

– Нет, – ответил Рыбкин.

И тогда хозяин попробовал избить его, но… Тот неожиданно вступил с ним в бой. Более того – победил. Если бы это случилось на людях, бандит бы застрелил Феликса – за нанесенное оскорбление. Но они были наедине, и хозяин решил, что такой талант надо использовать. Несмотря на все грехи, у этого преступника было и одно достоинство – умение ставить логику выше гордости.

– Будешь убивать тех чудовищ, которых я велю. Станем устраивать аукционы. Даже при моей комиссии заработаешь гораздо больше, чем сейчас.

Их отношения изменились на более партнерские. Постепенно у Феликса начала появляться репутация. Бывало, ему поручали и другие вещи, не связанные с убийством монстров – на какие-то они с хозяином соглашались, на другие – нет.

А через год его хозяина убили и дом сожгли. Феликс понимал, что скоро за ним придут – он, что называется, ценный актив. У него было два пути. Либо сбежать как можно дальше и начать всё заново; либо показать тем, кто позарится на него, что с ним лучше не связываться. Подумав, он выбрал второй вариант.

И когда к нему пришли представители организации, желавшей приобрести себе талантливого наемника, Феликс встретил их во всеоружии – целую группу взрослых людей.

После чего через все доступные ему каналы провёл мысль: «Отныне я сам по себе. Я работаю там, где хочу. Если хотите сделать заказ – обращайтесь ко мне напрямую. Каждый, кто попробует присвоить меня, пожалеет об этом».

Еще какое-то время представители преступного мира Изнанки и Сумрачного города пытались сделать Феликса своим подчиненным, но он действительно всегда давал отпор – и все в конце концов смирились с тем, что он действует самостоятельно. Его прозвище, некогда намеренно придуманное хозяином – «Истребитель Чудовищ» – в итоге звучало тут и там, увеличивая его популярность.

Пока Феликс рассказывал все это, мы успешно миновали город и вышли в холмы. Дорога сменилась протоптанной среди изумрудной травы тропинкой, и мы то поднимались на гребни, то спускались с них.

Заметив, что я непонимающе кручу головой, Феликс пояснил:

– Мы идем навестить моего напарника.

Я моргнул.

– Я думал, ты всегда работал один?

– Все так думают, – улыбнулся Феликс. – Но это справедливо только в отношении Небесных Чертогов.

Холмы убегали вдаль, бесконечно прекрасные. Иногда они были просто зелёными, а иногда на них росли цветы: тёплый розовый клевер, белые ромашки, сиреневые колокольчики. Был и холм, высаженный пшеницей, чьи колосья были настолько высокими, что дотягивались мне до ребер, щекоча и покалывая даже сквозь одежду. В них шуршали и пофыркивали какие-то мелкие животные; где-то ухала сова. Стало прохладно.

Феликс еще до выхода из города купил два бумажных фонарика на деревянных палках и охапку розмарина – ветви и нежно-сиреневые цветы. Но и без фонарей было бы достаточно светло. Луна светила как сумасшедшая – крупная, молочно-белая, она позволяла разглядеть все вокруг, а усыпанное звездами небо, казалось, внимательно наблюдает за нами.

Мы шли сквозь пшеницу, Феликс рассказывал о своём прошлом, похожем на страшную сказку, и мне казалось, что мы – путники из какой-нибудь стародавней легенды.

И вот, за очередным склоном, по которому мы поднимались, я неожиданно увидел море – гладь залива блестела насыщенно-синим цветом со всполохами фиолетового. Над водой, перекликаясь, кружили чайки.

– Мы почти пришли, – сказал Феликс.

Тропинка вывела нас к дереву. Это был одинокий, старый дуб с раскидистыми ветвями, с которых при нашем приближении вспорхнула стая птиц. Дубовые листья шуршали на ветру, влажном и соленом, и будто бы рассказывали что-то тому, кто лежал под ними.

Ведь под дубом, в тени, находился могильный камень.

Когда мы приблизились, и я увидел, что изображено на надгробии, я потерял дар речи.

Потому что на темном камне был выбит… мой портрет.

Темные волосы, падающие на лицо. Большие глаза. Даже выражение лица – эта смесь печали и высокомерия, которую я так часто видел в зеркале.

Мой мозг лихорадочно заработал. Это шутка? Намек? Новое пророчество: на сей раз о том, что я тут скоро прилягу? Или Феликс настолько в меня не верит, что заранее заказал мне памятник?

– Почему здесь моё лицо? – выдавил я, отшатнувшись. Голос прозвучал глухо и чуждо.

Феликс дотронулся до моей руки, в которой замигал и затрясся вместе со мной бумажный фонарик.

– Это не ты, – сказал он, садясь на очень низкую деревянную скамеечку, похожую на молитвенную, которая располагалась в траве перед камнем. – Это мой бывший напарник, Лев.

– Но мы же выглядим одинаково! – я изумленно опустился рядом с ним.

– Вот-вот, – Феликс хмыкнул. – Когда ты переехал в Петербург и я увидел тебя на лестничной площадке, то решил, что схожу с ума – настолько вы похожи. Потом, конечно, я начал понимать, что это только общее впечатление, а если присмотреться, то вы совсем разные. Но, да, тот первый момент... – он покачал головой. – Это было невообразимо.