Чтение онлайн

Дискотека Дамьена была на дальнем конце города, на другом берегу бухты. Дорога вдоль набережной была заполнена еще больше, чем во время их отъезда вместе с леди Чартерис Браун. Машины с трудом пробирались среди прогуливающихся пешеходов, которые высыпали на набережную и слонялись вдоль дороги.

Дискотека Дамьена сияла мириадами цветных огней, которые вспыхивали и гасли, сбивая с толку игрой светотеней. С некоторой неохотой Эмма позволила втащить себя внутрь. Уровень децибелов был ужасающе высоким, грохот ударных инструментов — непрерывным и гипнотическим.

Что-то мне не очень здесь нравится, — прокричала она прямо в ухо Уолтеру. Но он явно не расслышал, потому что в ответ широко улыбнулся и прокричал:

— Потрясающе, правда?

Он заплатил входную плату человеку в облегающих серебристых одеждах, похожему на пришельца из другого мира, и Эмма оказалась в зале, до отказа забитом людьми. Ей достаточно нравились танцы в стиле диско, но здесь атмосфера была удушающей и шокировала. Места едва хватало, чтобы двигаться среди извивающихся тел. Стиль Уолтера был энергичным и изобретательным, но без малейшего намека на грацию в движениях. Некоторые акробатические трюки, которые он исполнял, вызывали у Эммы улыбку.

Когда в грохоте — у Эммы язык не поворачивался назвать это музыкой — она спросила, когда они смогут поговорить с Дамьеном.

— Его здесь еще нет, — ответил Уолтер. — Он придет.

Музыканты, после того как перевели дух, заиграли с удвоенной энергией и дикие извивы начались снова. Рыжая девица в изумрудно-зеленой юбке-брюках проявляла интерес к Уолтеру и Эмма с интересом наблюдала, как его тщеславие заставляло его откликаться. Она отошла в сторону, двигаясь в ритм и оказалась в веселой группе американских студентов. Во время относительной тишины интерлюдии они разговорились и Эмма выяснила, что они занимаются археологическими раскопками.

— Приезжай одна повидать нас, — сказала светловолосая девушка. — Мы довольно близко.

Один мужчина нарисовал схематичную карту на обратной стороне открытки и сказал:

— Вот здесь мы находимся, рядом с Калатенес. Мы исследуем минойское поселение на вершине холма.

В этот момент к ней подошел Уолтер.

— Вот ты где, — сказал он раздраженно. — Я перебросился словцом с Дамьеном и ищу тебя повсюду.

Он проталкивал ее впереди себя через толпу. Музыка началась опять и было почти невозможно прокладывать себе путь. В алькове, наполовину отгороженном от главного зала невероятным искусственным растением, они нашли человека, которого Уолтер называл Дамьеном. Он был высокий, с правильными чертами лица. Глубоко посаженные глаза. Светлые волосы до плеч. Одет он был в белые сатиновые брюки в обтяжку и белую шелковую рубаху с рюшами. Эмма никогда раньше не видела человека с таким лицом, словно с портретов египетских фараонов, и с таким количеством золота на себе: кольца, серьги и тяжелая золотая цепь на шее.

— Привет, — просто сказал он. — Итак, ты и есть Эмма. Уолтер говорил мне о тебе. Ищешь маленькую девочку… Как ты сказала ее имя?

Рыжеволосая девица все еще была на орбите Уолтера, Эмма видела как он разрывается на части.

— Алтея.

— Вот оно что… Алтея. По-гречески это означает «правда». Ты знала это, моя дорогая? Немногие из тех, кто приезжает сюда знают греческий. Ты знаешь?

— Немного.

— Тебе повезло! Мне пришлось овладеть им, — он взял ее под локоть и, направляя, повел подальше от извивающихся тел в боковую комнату с огромным окном, открытым в сторону моря. — Четырнадцать лет назад я вышел здесь отдохнуть недельку и уже никогда не вернулся назад. Ну, это не совсем правда. Мне пришлось возвращаться в Лондон за своими пожитками и одеждой. Но теперь я житель Крита. Ну, ладно, Эмма. Говорят у меня хорошая память на лица. Давай-ка посмотрим на твою Алтею.

Эмма достала фотографии Алтеи. Одну за другой он брал их из ее рук и внимательно разглядывал перед тем, как отложить. Снимок Алтеи в толстом свитере за рулем машины заставил его вернуться и изучить его, поднеся к тому месту, где лампа давала более сильный свет.

— Я просто не знаю, — сказал он. — Я мог видеть ее. — Он тяжело вздохнул. — Я видел так много людей, но в ней есть что-то особенное, не правда ли? — Он вернулся к тому месту, где ждала Эмма. — Я могу оставить эту фотографию?

— Конечно. Я сделала по несколько экземпляров. Ты можешь вспомнить что-нибудь позже.

— Возможно, — он улыбнулся, и Эмма почувствовала магнетизм его обаяния. — Ты остановилась в «Артемисе», насколько я знаю. Как поживает мой друг Нико Уоррендер? Я слышал, он сейчас здесь.

Эмма нахмурилась.

— Не думаю, что встречала…

— Ты живешь в «Артемисе» и не встречала Нико?

— Нико! Но ты сказал…

— Ник Уоррендер. Правильно.

— Но он грек.

— Наполовину. Да, его мать гречанка. Но его отец был англичанином. Ник всю жизнь прожил в Англии. Он — медик. Работает в лондонской больнице, специализируется на детской медицине. Он приезжает каждый год. Передай ему привет. Напомни ему заглянуть и повидать меня. Мы здорово веселились в старые времена, когда он имел обыкновение приезжать на лето со своей очаровательной женой. Бедная Джули — самая прелестная девушка, которую я когда-либо встречал! И она умерла, бедняжка, рожая этого сорванца Джонни!.. А, Уолтер! Мы предавались воспоминаниям, твоя подружка Эмма и я…

Эмма шла за ними, когда Дамьен и Уолтер двинулись в направлении шума и танцев. Она даже не пыталась услышать, что они говорили, даже когда слова были адресованы ей. Облаченный в серебристое пришелец вдруг возник перед ними в полном смятении: — Дамьен, ты не можешь подойти сейчас? Там какой-то парень болтает по-гречески, и я не могу понять, чего он хочет.

Дамьен послал Эмме воздушный поцелуй.

— Заставь Уолтера привезти тебя еще как-нибудь вечером, до того как начинается этот рев ракетных двигателей. Мы смогли бы поболтать как следует! Снимок я оставлю у себя, дорогуша, покопаюсь в своей старческой памяти. Прощай и да благословит тебя Бог.

Уолтер направился назад на танцплощадку, но Эмма покачала головой: — Прошу тебя… Этот шум… С меня хватит.

— Хорошо, — бодро сказал Уолтер. — Давай прогуляемся по берегу и подышим свежим воздухом. Там было немного душновато. Что ты думаешь о Дамьене? Правда, он великолепен?

«Великолепный» — это слово Уолтер недавно употребил по отношению к ней. Но она не была великолепна. Она была классической дурой. Она вспомнила как сделала комплимент Нико, который на самом деле был Ник Уоррендор, за его английский и почувствовала как вспыхнули ее щеки. Она вспомнила своевольное обращение леди Чартерис Браун. «Присмотрите за багажом, любезный». «Эмма, неужели у тебя нет мелочи дать этому типу». Неудивительно, что он кипел и ощетинился.

Они спустились по крутой тропинке к морю. Здесь не было песка, только скалы, где вода с шумом бросалась на камни, чтобы разбиться в дым мелкими брызгами. Рука Уолтера проскользнула вокруг ее талии и он повернул ее к себе.

— Ты что-то очень тихая, милая девушка. Хватит думать об этой скучной Алтее. Ты знаешь, я уже сыт по горло. Завтра ты можешь начать думать о ней снова, а сейчас есть только ты, я и море.

Он остановился с подветренной стороны массивного валуна и заключил ее в объятия. Его тело было упругим, и руки были горячи. Его губы легко коснулись ее глаз и носа и коснулись ее губ. Резким толчком она оттолкнула его.

— Эй, — пробормотал он, сжимая объятия. — Что это?

Его губы снова коснулись ее рта, но она отдернула голову.

— Нет, — сказала она. Вдруг стало необычайно важно то, что он не должен поцеловать ее. Всеми силами она сопротивлялась, стараясь освободиться из его рук, но он держал ее крепко. Она упорно отворачивала лицо, прижатое к грубой ткани его рубашки. — Пусти!

Он мягко засмеялся.

— Каков он, хотел бы я знать, тот счастливчик, для которого ты бережешь свои поцелуи! — он ослабил объятия и отстранил ее от себя, вглядываясь в ее лицо. — Каков он?