Чтение онлайн

— Мисс Лейси.

Только сейчас она подняла на него глаза. Если это была просто чепуха, то почему она причиняет такую боль?

— Да?

— У нас есть новости от Марии. Состояние ее отца дает повод для беспокойства. Его отвезли в Афины, Мария уехала с ним.

— Я понимаю, тогда все прекрасно, не правда ли?

— Прекрасно?

— Тебе не придется действовать против своей совести, передавая информацию об Алтее.

Его сильный подбородок двинулся вверх, и в лице, словно что-то умерло.

— Я беспокоюсь за Марию, — сказал он, и, повернувшись, пошел в офис и захлопнул дверь.

В смятении, она осталась стоять у стойки, стискивая в руке бугорчатый металлический ключ от комнаты. Что заставило ее сказать то, что она только что сказала? Быть столь бездумной, настолько бессердечной? Мария — только имя для нее — была для него человеком, которая была преданным членом штата отеля долгие годы. Могла ли она позвать его назад, попробовать извиниться!

Но, что хорошего из этого выйдет! Она сделает это только для себя. Для него это не будет иметь никакого значения.

Свободное время Уолтера подошло к концу и он вышел посмотреть на своих подопечных. Через час группа уедет в аэропорт, где ему предстоит встречать следующую группу, только что прибывшую из Англии.

Леди Чартерис Браун устала и заявила, что отдохнет после обеда.

— У меня болят ноги, — заявила она, — и не желаю видеть больше никаких руин!

Благодарная за возможность, наконец, побыть одной, Эмма приняла душ и пробралась вниз через сад отеля к берегу. Здесь она сняла свои сандалии и поплавала вдоль кромки воды. Солнце все еще было высоко. Море, небо и далекие горы были обесцвечены жарой. Несколько человек лежали, загорая, прямо на песке. Она нашла кусочек тени под кустами тамариска и села.

Что же она должна была делать с Алтеей? Достав фотографию из сумки, она держала ее в руках и стала еще раз изучать это загадочное лицо с большими карими глазами. Она могла так живо ее себе представить в высокой комнате над Аджио Стсфаносом. Как она радуется тому, что находится над хлопотливым маленьким городком, как смотрит на приход и уход кораблей, на игру света на горных склонах, на закаты Солнца. Горы на той стороне залива, наверное, были в снегу. Как она проводила время? Изучала окрестности? Машины у нее не было и в помине, хотя она и училась водить машину и не была стеснена в средствах.

Эмма поднялась на ноги и пошла назад к кромке воды. Почему она не рассказала леди Чартерис Браун о гнезде? По-тому что только расстроила бы старуху, ничего положительного не добавив к тому, что она уже знала, после того, как Мария узнала девушку но фотографии — Алтея действительно была в Аджио Стефапосе. Или она тоже, по какой-то нелепой логике, заинтересована в том, чтобы защитить тайну Алтеи? Что было правдой, а что — правами в этом деле?

В начале все казалось таким простым. Инстинктивное желание помочь старухе найти свою внучку, которой она посвятила годы жизни, внучку, которая самовлюбленно и бездумно повернулась спиной к человеку, давшему ей поддержку и кров. Но все оказалось совсем не так просто. Девушка, которая всем отелям и пансионам в Аджио Стефаносе предпочла эту комнату в такое время года, когда почти любая комната доступна, не могла быть бездумной, чем бы она там еще ни была. Она была благоразумной и все понимала, у нее было воображение. Мог ли Ник быть прав, что желание Алтеи не быть найденной следует уважать?

Что леди Чартерис Браун следует позволить сойти в могилу, так и не увидев еще раз свою единственную внучку? Леди Чартерис Браун, конечно, любила ее, но по Нику Уоррендеру, этого было недостаточно даже самоотверженной любви.

Как раз в этот момент до сознания Эммы дошло, что кто-то зовет ее и машет рукой вдалеке, за оградой, которая сбегала от садов к морю. Она оглянулась посмотреть кто же это машет, но в поле зрения были только несколько загорающих. Тогда, подойдя ближе, она поняла кто это был. В ограде была калитка, и Эмма прошла через нее.

— Привет, Джонни.

Он задрал вверх маленький подбородок с таким же вызовом как и его отец, но она не увидела ямочки. По-гречески он сказал:

— Меня зовут Янни.

Она ответила ему по-гречески:

— Я знаю, но и Джонни тоже.

Он помотал головой:

— Нет. Я — грек.

Она оказалась лицом к лицу с проблемой Ника. Продолжительный спор тут не помог бы. Он широко расставил ноги над ямой в песке, из которой торчал огромный камень.

— Что ты делаешь?

— Я веду раскопки. — Он снова перешел на английский. — София говорит, что я — глупый, но я думаю, что это минойская стена.

Сзади, на песке, в тени деревянного навеса сидела юная гречанка, ее пальцы были заняты вышивкой.

— Этот кусок пляжа — частный, — сказал мальчик. — Здесь оставляют лодки. Мне разрешают здесь играть, если кто-нибудь из взрослых со мной, — он вернулся к яме.

— Если хочешь мне помочь, можешь взять лопатку, а я буду копать руками.

Эмма не копалась в песке с лопаткой давным-давно, и оказалось, что это занятие очень нравится ей.

— Что заставляет тебя думать, что это минойская стена?

Он прервал работу, откинул назад влажные волосы облепленными песком руками.

— Ну, я думаю, здесь когда-то был дворец, на том месте, где сейчас — отель. А здесь должна быть гавань, понимаешь?

— Я сегодня была в Кноссе, — сказала ему Эмма. — Мне хотелось, чтобы ты был там со мной и рассказал обо всем как следует.

— Есть еще много дворцов, — сказал он, — по всему острову.

— И когда ты станешь археологом, ты собираешься откопать еще один прямо здесь?

— Ну, может быть не совсем здесь, — уступил он. — У меня есть коробка для моих находок, — продолжал он, протягивая ей пластиковый контейнер, в котором были несколько кусочков керамики, обломок кости и большая синяя бусина. — У меня еще целая куча таких штук. A babas moo обещал показать их настоящим археологам, но у него нет времени. Ему бы надо поторопиться, а то, он говорит, мы скоро поедем домой.

Эмма перестала копать.

— В Лондон?

— Да, но я не хочу ехать, — мальчик уселся на пятки. — Миссис Итси-Битси ужасно строгая. Я ненавижу ее.

— Кто это? — спросила Эмма. — Миссис Итси-Битси?

— Наша домоуправительница. Бабуля и дедушка думают, она — супер, но на самом деле, они не знают. Я хочу остаться здесь с Е Yiayia и Анной, и Спиро. Они куда как лучше.

— Янни! — девушка, которую звали София, позвала его по-гречески. — Пора идти!

Эмма помогла ему вымыть руки и собрать вещи.

— Спасибо, что разрешил мне присоединиться к раскопкам.

Он насмешливо посмотрел на нее снизу вверх.

— Ты думаешь, это может быть часть минойской стены?

— Я недостаточно много знаю, чтобы судить. Но я всегда думала, что камень в стене должен быть обтесанным под прямым углом.

Он кивнул:

— Пожалуй, ты права.

Она села рядом с «раскопками», после того как мальчик и София ушли. Не по годам развитой шестилетний мальчик, слишком часто одинокий или в компании взрослых. Она провела рукой по «минойской» кладке. Милый Джонни! Остудят ли годы твой пламенный энтузиазм или будешь, как и планировал, искать свои критские сокровища? И мальчик, и Ник Уоррендер собираются скоро возвращаться в Лондон…