Чтение онлайн

— Я понимаю и действительно сочувствую. Но во всех отношениях ситуации Янни и Алтеи едва ли сопоставимы.

— Эта жажда обладать внушает мне отвращение, — сказал Ник. — Жажда, которую я вижу в своей матери, как бы сильно я ее ни любил, в родителях Джули и в твоей леди Чартерис Браун.

— Я сомневаюсь, что старая леди хочет владеть Алтеей…

— Зачем она ищет ее тогда? Девушка пишет, что у нее все хорошо, что она счастлива. Почему бы твоей леди Чартерис Браун не быть благодарной за это и оставить ее в покое, дать ей жить ее собственной жизнью так, как она того хочет? Но бабуля желает формировать, вести, влиять, вмешиваться…

— Нет! — Эмма повернулась лицом к нему. — Она хочет найти ее, потому что она любит ее. Она хочет жить, участвуя в юной жизни, о которой она заботилась и которой дорожит. Конечно, у нее есть право…

— У нее нет права! — сказал он. — Ни у одного родителя, ни у одного дедушки или бабушки нет такого права. Место в сердце выросшего ребенка — награда. Ее нужно заслужить.

— Это абсурд. Это бесчеловечно, — сказала она раздраженно. — И ты должен это знать! Подожди немного и посмотришь, что будешь чувствовать, когда Янни будет восемнадцать! Мне пора возвращаться.

К старой карге, которая хочет владеть своей внучкой. Вести, и формировать, и влиять, и вмешиваться. Нет сомнений, кое-что из его слов было правдой, но это не вся правда. Она помнила, как старая леди рухнула в кресло, как ее лицо утонуло в тонких, жилистых руках. Чувствуя себя совсем одинокой, Эмма шла за ним к тому месту, где был припаркован мотоцикл. Ник Уоррендер был холоден. Он не понимал человеческого сердца. Она не должна даже смотреть в его сторону, чтобы найти помощь в поисках Алтеи, равно как и в поисках любви.

Глава 4

На следующее утро леди Чартерис Браун была настолько сыта народными плясками и болтовней с Хэллидеями, что Эмме было очень легко позволить ей и дальше верить, что проверка сдающихся комнат была бесплодной.

— Эта горничная еще не вернулась? — требовательно спросила она, когда они вставали из-за завтрака.

— Так я и думала, — таков был ее резкий ответ, когда Эмма сообщила ей о том, что в отеле не было новостей от Марии.

День выдался великолепный. Море мерцало в мягком солнечном свете, пробивавшемся через легкие облака. Далекие горы дремали в голубой дымке.

— Может быть, будет неплохо, — предложила Эмма, — выбраться куда-нибудь на день посмотреть Крит.

— Между прочим, — сказала леди Чартерис Браун, — молодой мистер Фередэй предложил то же самое. Его группа уезжает сегодня вечером. Сегодня они отдыхают и ходят по магазинам, поэтому он свободен. Он спрашивал о том дворце, про который ты рассказывала. — Как он там называется? Кносс?

Уолтер Фередэй и леди Чартерис Браун были не теми спутниками, которых Эмма хотела бы взять в поездку в древний дворец царя Миноса в Киоссе, но это было то место, где ей очень хотелось побывать, и она постаралась посмотреть на все философски.

Уолтер отказался вести машину, сказав радостно, что хочет наслаждаться своими честно заработанными часами отдыха.

— Но когда мы приедем, я немного поработаю гидом, только ради вас, леди Ч. Б.

До Гераклиона нужно было ехать довольно долго, и Эмма была рада, что ее пассажиры довольствовались болтовней друг с другом и не мешали ей сосредоточиться за рулем. Дорога поднималась от берега и шла через оливковые рощи. Деревни вдоль дороги пестрели цветами: розами и лилиями, и гвоздиками, на фоне белых стен вспыхивали огромные гроздья пурпурной бугонвиллы. Горы стали ближе, и дорога заскользила через дикое ущелье, прорезавшее скалы кирпичного цвета. Она вдыхала свежий воздух, напоенный запахом желтого ракитника, который буйствовал по обочинам и склонам холмов. Затем они еще раз спустились к морю. Туристический сервис и застроенные жилые районы все больше заполняли пространство, по мере того, как они приближались к Гераклиону.

У Эммы осталось только смутное впечатление от останков великого дворца, который после веков пышного великолепия был разрушен около 1400 года до нашей эры. Было очень жарко, цикады трещали в деревьях, окружавших бывшее селение. Леди Чартерис Браун было трудно ходить по неровной земле.

Уолтер оказался экскурсоводом посредственным, склонным к болтливости.

— Это самая старая галерея в Европе! — язвительно заметил он, проводя их по темной галерее из комнаты, которую археологи считали спальней царицы.

— Здесь вы видите запасы начальника по хозяйственной части, — сказал он, указывая на огромные кувшины, которые назывались «pithoi» и в которых хранились дворцовые запасы масла и зерна.

Как было бы здорово, подумала она, обойти это местечко с кем-нибудь действительно знающим, кто смог бы оживить его как Ник Уоррендер делает это для своего маленького сына.

Назад леди Чартерис Браун предпочла ехать на заднем сиденье, чтобы немного вздремнуть, и Уолтер уселся на переднее сиденье рядом с водителем.

— Ну что, Эмма, — сказал он. — Как продвигается розыск?

— Как ты знаешь.

То, что она не сказала леди Чартерис Браун, она не могла рассказать Уолтеру Фередэю.

— Мы могли бы сходить проведать Дамьена еще раз. Может быть, он вспомнил что-нибудь.

— Сомневаюсь в этом. В любом случае, я уже говорила, что диско — это не в стиле Алтеи.

— А я говорил тебе, что так думает бабушка.

«И не только это пропустила бабушка, — подумала Эмма. — Была еще эта комната. Девушка, которая выбрала для жизни дом на Одос Лефтериоу вряд ли часто ходила на дискотеки».

— Я думаю, ему не нравится, когда ты ходишь танцевать с другими мужчинами.

— Кому?

— Великолепному представителю мужского населения, хранимому в твоем сердце!

К своей сильной досаде, Эмма почувствовала, что краснеет, и Уолтер заметил это.

— Ага! — воскликнул он. — У тебя нет с собой его фотографии среди снимков Алтеи, которые ты повсюду таскаешь.

— Конечно, нет, — возразила Эмма, включаясь в игру. — Мне не нужна его фотография.

— Темный или светлый, Эмма? Красивый как я?

— Гораздо красивее, чем ты, Уолтер! Высокий, темноволосый и красивый, с ямочкой на подбородке. Даже в этой дразнящей чепухе Эмма находила горько-сладкое удовольствие, думая о нем.

По возвращении в отель, когда они остановились у стойки регистрации забрать свои ключи, она избегала смотреть на Ника. Она устала, ей было жарко, нервы были расстроены. Вся эта чепуха о любви — потому что это была чепуха, не более того — должна быть выброшена из головы. Она долго держала ключ в руке. Леди Чартерис Браун направилась к себе, рука Уолтера держала ее под локоть.