Чтение онлайн

Карпов спустился на самую нижнюю ступеньку платформы, где теплая вода мягко омывала его ступни, оставляя за собой светящиеся голубые шлейфы, и властно, но поразительно бережно потянул меня за руку на себя.

— Это светящийся планктон у берегов атолла, — негромко произнес он, прижимая меня к своей груди так крепко, что я вновь с головой утонула в его дурманящем, терпком аромате. — Но я разбудил тебя и привел сюда не только ради красивого пейзажа. Я хотел, чтобы ты увидела это чудо, потому что за последние долгие, пустые годы ты — единственное настоящее чудо, которое случилось в моей жизни.

Его губы накрыли мои с такой пронзительной, отчаянной нежностью, что у меня на глаза навернулись непрошеные слезы, а сердце забилось в груди раненой птицей, окончательно сдаваясь под натиском этих невероятных чувств. Я ответила на поцелуй, приподнимаясь на носочках и растворяясь в моменте, абсолютно уверенная, что эта волшебная ночь создана только для нас двоих.

Но наше хрупкое, звенящее от напряжения уединение было безжалостно разорвано натужным кашлем старого лодочного мотора и полным отчаяния женским криком, внезапно раздавшимся из кромешной темноты океана.

Виктор мгновенно отстранился, и вся его расслабленная романтичность испарилась за долю секунды, уступая место жесткой, хищной собранности человека, готового грудью встретить любую опасность. Из мрака к освещенной платформе нашей суперяхты медленно прибило ветхую лодку, в которой, сжавшись в жалкий комочек, навзрыд рыдала молодая, до смерти перепуганная девушка.

Как оказалось уже через пару минут, это была русская студентка, чья неосторожная морская прогулка обернулась кошмаром: мотор арендованной лодки заглох, связи нет, а сумку с деньгами и документами она умудрилась уронить за борт.

У Карпова словно упало невидимое забрало. Он действовал с пугающей, автоматической эффективностью, не терпящей возражений: одним прыжком оказался в лодке, перенес дрожащую девушку на платформу, мгновенно разбудил по рации вахтенного матроса, безапелляционно распорядился выделить незваной гостье роскошную гостевую каюту на нижней палубе и даже вытащил из кармана брюк увесистую пачку наличных, всунув ей в руки, чтобы покрыть все мыслимые и немыслимые потери.

Спасенная девчонка, миловидная и хрупкая, едва осознав, что оказалась в абсолютной безопасности на борту невероятной яхты рядом с таким могущественным, уверенным в себе мужчиной, залилась новыми слезами — на этот раз от безграничного облегчения. С отчаянной, граничащей с истерикой благодарностью она подалась вперед и бросилась Карпову прямо на шею.

— Вы мой ангел! Мой бог и спаситель! — всхлипывала она, намертво вцепившись тонкими пальцами в его широкие плечи и прижимаясь к его обнаженной груди.

А Виктор, к моему немому, леденящему душу ужасу, даже не попытался отстранить её. Он напряженно замер, словно каменное изваяние, а затем его большая ладонь как-то слишком бережно и успокаивающе легла на её вздрагивающую спину, позволяя ей выплакаться в свои объятия.

В этот самый момент внутри меня словно разорвалась граната, заливая грудную клетку липкой, обжигающей кислотой такой жгучей, токсичной ревности, от которой мне стало физически больно дышать. Глядя на то, с какой покровительственной, маниакальной самоотдачей он спасает эту совершенно незнакомую девчонку, я вдруг с подумала: боже, как же меня бесит эта студентка.

Она откровенно ластилась к нему, смотрела в рот распахнутыми, полными обожания глазами, и того и гляди — на волне адреналина и благодарности потянет своего героя прямо в постель. Ну вот просто до зубного скрежета раздражает! Вместо того, чтобы пить свежевыжатый сок в шезлонге на палубе, я вынуждена смотреть на этот детский сад.

А что делать — в голову пока не лезло. Не выкинешь же ее обратно за борт, и правда ведь помрет. Но и оставлять всё как есть я совершенно не хотела.

Карпов, наконец сдав свою драгоценную спасенную на поруки кому-то из команды, подошел ко мне. На его лице блуждала мягкая, самодовольная полуулыбка человека, только что совершившего подвиг. Он потянулся ко мне, чтобы привычно, по-хозяйски приобнять за талию.

Я резким, не терпящим возражений движением скинула его руку.

— Ты чего? — Карпов непонимающе нахмурился, его пальцы зависли в воздухе.

— Меня бесит эта студентишка, — ровным, ледяным тоном произнесла я. — И меня откровенно раздражает то, как ты вокруг нее скачешь.

— Малыш, ну ты же понимаешь, у девочки шок, ей нужна была помощь... — попытался он включить снисходительного опекуна.

— Карпов, мне плевать, — отрезала я. — Я не собираюсь строить из себя мать Терезу. Мне совершенно не хочется, чтобы она тусовалась рядом с нами остаток поездки. Я чувствую себя крайне некомфортно, когда на моих глазах посторонняя девица смотрит на моего мужчину так, словно готова прямо сейчас отдаться ему в знак благодарности.

Он моргнул, явно сбитый с толку моей прямолинейностью.

— И что ты предлагаешь? — уже без всякой снисходительности, серьезно спросил он. — Мы посреди океана.

— Изолируй ее, — пожала я плечами, скрестив руки на груди. — Выдели ей каюту на нижней палубе. Приставь к ней стюарда, дай спутниковый телефон, вызови врача на следующей стоянке — делай что хочешь. Но сделай так, чтобы она не мелькала у меня перед глазами. Я приехала сюда отдыхать с тобой, а не работать вожатой.

Карпов замолчал. Секунду, две, три он смотрел на меня так, словно видел впервые. В его глазах мелькнуло удивление, затем понимание, а следом — к моему искреннему изумлению — вспыхнуло откровенное, почти хищное удовольствие. Видимо, четкое техзадание его впечатлило.

Он не стал спорить. Не стал закатывать глаза или обвинять меня в черствости. Вместо этого он молча сунул руку в карман шорт, достал рацию и нажал кнопку.

— Капитан, — ровным, властным голосом произнес он. — Спасенную девушку разместить в гостевой каюте на нижней палубе. Приставить к ней стюардессу, обеспечить одеждой и питанием. Назначить строгий постельный режим — на главную палубу ей подниматься запрещено. И свяжитесь с берегом, пусть на причале нас ждет медицинская служба. Конец связи.

Динамик коротко пискнул в знак подтверждения. Карпов убрал рацию, неторопливо сделал шаг ко мне и остановился вплотную. На этот раз я не стала отступать или скидывать его руки, когда он уверенно обнял меня за талию.

— Ревнивица моя, — хрипловато произнес он, глядя мне прямо в глаза. Его губы дрогнули в усмешке. — Никаких истерик. Никакого битья посуды. Просто приказ устранить раздражитель.

— Я привыкла оптимизировать процессы и убирать помехи, Карпов, — парировала я, чувствуя, как ледяное напряжение в груди наконец-то тает, уступая место теплу от его близости. — Можешь считать это профессиональной деформацией.

— Помеха устранена, госпожа оптимизатор.

Он наклонился и легко, но собственнически поцеловал меня в висок, а затем чуть склонился к моему уху, опалив кожу горячим дыханием.

— А теперь пойдем на палубу. И если ты еще раз решишь, что я вокруг кого-то там «скачу», — его пальцы чуть сильнее, с едва уловимой угрозой сжали мою талию, а бедра подались вперед, прижимая меня к себе так тесно, что его намек стал абсолютно недвусмысленным, — наказывать буду уже тебя. И поверь, после этого наказания ты до утра не сможешь встать с кровати. Ясно?