Чтение онлайн

На этот раз скупщик домов по дешевке оказался у себя. Но встретил меня с таким постным выражением лица, что стало ясно: мои старания пошли прахом!

– Подвели, - сказал он, - людям верить нельзя. Свои же деньги не отдают.

– Какие деньги?
– Я полез в левый карман пиджака.

– Свои кровные дал ему на хранение, теперь голову мне морочит: сегодня приди, завтра приди. Собственные деньги получить не могу...
– Он не понимал, почему я молча шарю в кармане, вместо того чтобы как-то выразить свое отношение к услышанному.
– Мне же перед тобой неудобно, - сказал он после довольно долгого и тягостного молчания.
– Если дело так пойдет, я только две смогу дать... Третью я никак не организую...

– А две есть?

– В шесть часов будут...
– Он тоже полез во внутренний карман пиджака и вытащил сложенный вдвое лист бумаги.
– Может, пока расписку напишем?..

Я повернулся и пошел к калитке. Не потому, что решил послать его к черту, - к сожалению, у меня не было такой возможности, слишком я от него зависел, просто мне нечего было сказать. Еле сдерживая слезы, я уходил к калитке, чтобы он их не увидел.

– Куда же ты?
– Он догнал меня и схватил за рукав.
– Детьми клянусь, в шесть деньги будут... Две тысячи, как договорились... Ты придешь?

Не глядя на него, я мотнул головой и вышел на улицу.

В просторной приемной на втором этаже приземистый парень в новенькой нейлоновой сорочке и черном галстуке заворачивал в плотную листовую бумагу какие-то книги, тремя большими кипами высящиеся перед ним на столе.

На меня он даже не посмотрел, а на довольно громкое "здравствуйте" ответил еле заметным движением головы.

Дверь в кабинет председателя была открыта, место за столом пустовало. Напротив располагался кабинет заместителя. Поинтересовавшись, будет ли председатель сегодня, я назвал его по фамилии, которую успел прочитать на табличке со сведениями о днях и часах приема посетителей.

– Неизвестно, - ответил парень, продолжая с профессиональной ловкостью заворачивать книги.

– Дело в том, что я завтра улетаю в Москву и мне нужно поговорить с товарищем Талышевым по очень важному вопросу.

Москва была ввернута специально, чтобы произвести впечатление, - не каждый же день, черт побери, приходят на прием москвичи! Но парень так и не взглянул на меня.

– Простите, - сделал я новую попытку привлечь его внимание, - а к кому я могу обратиться по интересующему меня вопросу.

– Не знаю.

– А вы его секретарь?

Тут он наконец бросил на меня короткий косой взгляд: слово "секретарь" ему не понравилось.

– Помощник.

– Очень хорошо... Я, собственно...

– Слушай, товарищ, имей совесть, - раздраженно прервал он меня, - ты видишь, я занят... Имей терпение...

Он заворачивал в бумагу по три книги, а всего их было штук двести. По самым скромным подсчетам, раньше чем через час он бы не освободился.

– Дорогой мой, - рассердился и я,-у меня нет столько времени. Неужели трудно ответить на простой вопрос?

Он не удостоил меня ответом; лоснящееся от пота лицо ничего, кроме крайнего внимания к заворачиваемым книгам, не выражало. Иногда он пошмыгивал носом.

– Я с тобой говорю!
– шагнул я к столу.
– Не слышишь, что ли?

Теперь я стоял совсем рядом с ним, ну просто в нескольких сантиметрах, но он упорно продолжал делать вид, что не видит меня и не слышит.

И тут сказалось напряжение двух последних дней. В Москве или в Баку все неминуемо кончилось бы милицией, но провинция есть провинция - здесь мой крик в сочетании с ранее выданной информацией об отъезде в Москву был воспринят как сигнал опасности: он рефлекторно вытянулся, все еще не выпуская из рук бумагу.

– Отвечай, когда тебя спрашивают, болван! Если вообще хочешь здесь работать! И перестань шуршать бумагой!.. Когда будет председатель?!

– Скоро!

– Как его зовут?

– Ибрагим Гасанович.

Из кабинета заместителя вышли два человека - высокий грузный сероглазый мужчина, в котором я сразу узнал секретаря комсомольской организации нашей школы, в те далекие уже времена тощего и юркого, - вот почему фамилия председателя показалась мне знакомой, и постаревший директор городского стадиона, вечно гонявшийся за нами, когда мы играли в футбол. Этот, как оказалось, выслужился до заместителя председателя горсовета.

– Ты что кричишь?
– шутливо строго спросил у меня бывший комсомольский лидер.
– Здесь тебе не научно-исследовательский институт. А городской Совет депутатов трудящихся!
– Он подмигнул мне и повернулся к своему помощнику: Убери книги! И научись наконец разбираться в людях. Ты знаешь, кто это? Это же наша гордость!
– Он еще раз подмигнул мне.
– Крупный ученый, лауреат Государственной премии. А ты книги здесь заворачиваешь. Раздражаешь его. Бумагой шуршишь.
– Он и в школе был большим шутником и однажды на уроке военного дела выстрелил из духового ружья, заряженного дробинкой, в зад однокласснику, мешавшему ему целиться...
– У тебя совесть есть?
– грозно спросил он меня, втащив в кабинет.
– Приехал в город, устраиваешь всякие встречи и даже не позвонил. Советскую власть надо уважать, дорогой мой. Наука наукой, а прогресс двигаем мы. Садись... Ну, что у тебя за дело? Без дела ты бы сюда не пришел! Давай валяй! Не стесняйся. Я уже привык.

Я рассказал ему о стариках.

– Только-то!
– Он снял трубку.
– Рамиз Гусейнович, загляни ко мне...
– Дав отбой, он с хитрой усмешкой оглядел меня.
– Хорошо выглядишь... Сейчас мы поедем с тобой в одно место, какого и в Москве не сыщешь! Хоть вы, москвичи, и считаете, что вас ничем удивить невозможно, но тут ты ахнешь, гарантирую!

Вошел бывший директор стадиона.

– Как фамилия и адрес твоих стариков?
– спросил у меня председатель. Я назвал.
– В общем, так, - он строго посмотрел на своего заместителя, старикам надо помочь. Чтобы в течение этой недели у них была вода. И выясни, по чьему недосмотру дом не был включен в общегородскую смету.

Зампред оказался человеком очень информированным.

– Я в курсе, Ибрагим Гасанович. Там ничего нельзя сделать. Очень высокая отметка, напора не хватает. А по генплану дома эти идут на снос.

– Когда?

– В будущей пятилетке.

– Значит, люди пять лет должны мучиться? Ничего не знаю, чтобы вода там была. Поставьте насос... В общем, найдите решение. Завтра доложить...

Зампред заметно погрустнев, покинул кабинет.

– Ну, что у тебя еще?
– спросил у меня председатель.
– Проси, пока не поздно. Снимают меня.

– За что?

– С новым секретарем горкома не сработался. Слишком дружил с его предшественником.

– И куда пойдешь?

– Директором нашей школы. Я же педагогический закончил. Ну, поехали?
– Он встал.
– Восьмое чудо света, профилакторий для текстилькомбината. Прямо над водопадом, сорок номеров со всеми удобствами, шашлычной, спорткомплексом.

Я еле отвертелся от этой поездки - очень уж напористым был будущий директор моей бывшей школы...

До шести оставалось еще три с половиной часа. Появиться на базе без денег для Рамиза было невозможно.