Чтение онлайн

Конечно же следовало дать ему по роже, как раз удобно сидел - под правую руку, или, по крайней мере, вытолкать в коридор, как следует обругав, - две первых части затяжной истории наших отношений просто требовали соответствующего завершения. Я даже представил себе, как это могло бы выглядеть, и в воображении не стал себя ограничивать: сперва смачно выругался, а потом изо всех сил двинул правой, но не по морде, a в живот, чтобы согнуло подонка, скорчило от боли, прежде чем потеряет сознание. А потом уже, когда он, не разгибаясь, сунулся к двери, секунд двадцать спустя после первого удара, еще раз стукнул его по челюсти.

...Конечно же надо было его избить и вышвырнуть из номера. Но я ограничился словесным выдворением. И достаточно вежливым.

– А ну пошел отсюда...
– сказал я.
– Давай, давай пошевеливайся.

Вот примерно все, что я себе позволил.

Он шмыгнул за дверь поистине с юношеским проворством.

Оставшись один, я лег на кровать и пролежал до вечера, не отвечая на неоднократный стук в дверь. Я выждал, когда можно будет покинуть территорию базы, не встретив никого из наших.

Седого победителя соцсоревнования дома не оказалось. Жена, путаясь и краснея, объяснила, что его срочно вызвали в торг на какую-то ревизию - то ли нагрянули его проверять, то ли, наоборот, он сам за кого-то взялся.

– А мне он ничего не передал?

– Нет.

– И не сказал, когда прийти!

Она совсем засмущалась, пряча полное лицо в складках платка, обвязанного вокруг головы; я помнил ее еще девчонкой; она была младше меня лет на пять, хоть и весила сейчас не меньше центнера.

– Скажи ему, что я зайду утром.

– Хорошо.

– Пусть дождется меня.

Конечно же мерзавец прятался от меня. Но зачем? Неужели передумал?! Тогда конец! На этот раз меня даже бегство бы не спасло...

Аля ждала моего прихода и не пыталась, как обычно у женщин водится, этого скрыть. Глухонемые соседи ждали меня с еще большей откровенностью и тщательно разглядывали, пока я, сопровождаемый Алей, шел по коридору. Довольные результатом осмотра, они заулыбались и одобрительно закивали головами. На супруге поверх все того же синего спортивного костюма был новый пиджак. Поймав Алин взгляд, он выставил вперед большой палец правой руки: мол, выбор одобряю.

– Ну вот, можете радоваться, - сказала Аля, когда мы вошли в комнату, приемная комиссия утвердила вашу кандидатуру для дальнейшего рассмотрения. А Алик им не нравился.

– И они каждый раз это ему демонстрировали?

– Первое время... А потом привыкли. Садитесь.

– Может, пойдем погуляем?

– Да вы что?! Потом разговоров не оберешься.
– В голосе ее прозвучал искренний испуг.

– Что произошло с этим городом? Я ничего не понимаю. Все страшно переменилось.

– Это вы переменились, - улыбнулась Аля, усаживаясь напротив.
– А здесь все осталось по-прежнему.

– Нет. Я прекрасно все понимаю. Я действительно другой...
– Я говорил возбужденно, и, как всегда в таких случаях, голос мой звучал тоньше, чем обычно, что мне не нравилось.
– Но и здесь все как-то иначе, не так, как раньше... Вы не можете этого знать, вы позже приехали. А когда-то это был город первопроходцев, сюда тогда такие люди съехались! Бесстрашные, сильные!.. И нравы были совсем другие.
– Она слушала меня с недоверием.
– Может, все же прогуляемся? Я знаю места, где нас никто не увидит.

– Где это?

– На Куре.

– Пока мы туда доберемся, весь город будет знать о нашей прогулке.

– И вы собираетесь всю жизнь прожить в этом городе?

– У меня нет выбора. Вы говорили с Аликом?

– Да.

– Ну что, прощения не будет?

– Нет.

Она искренне огорчилась, хотя и продолжала улыбаться. Видимо, какая-то надежда в ней все же теплилась. И эта мерцающая, похожая на тоскующий на ветру огонек улыбка еще больше расположила меня к ней.

– А почему бы вам не попытаться уехать отсюда?

– Куда?

– Ну, хотя бы в Баку.

– У меня никого там нет.

– Вы приехали сюда по распределению?

– Да.

– Три года уже прошло?

– Да.

Ощутив за моими вопросами не просто праздное любопытство, она ждала продолжения.

– В Москву хотите?

– Смеетесь? Кому я там нужна?

И вдруг я представил себе, что она живет в Москве, в моей квартире, в каком качестве - неважно, это определится само собой, со временем, пока же она мне очень симпатична, а главное - ей действительно имело смысл уехать отсюда после истории с Аликом, и Москва - неплохой вариант, да еще когда рядом человек, который хочет и может на первых порах помочь. Наконец-то и я был в состоянии оказать кому-то покровительство, причем не обманывая, никем не прикидываясь, а используя свои, пусть очень скромные, возможности москвича с многолетней пропиской; и от всех этих предложений так полегчало на душе, что сложности моей жизни показались мне не столь уж непреодолимыми.

– Это пусть вас не волнует, - сказал я с небрежной уверенностью, которая доставила мне удовольствие, ибо была непритворной, - устроиться я вам помогу...

Выражение ее лица выдавало человека, не раз обманутого: а ты не врешь, дорогуша? Много вас таких, мастеров на обещания, наврут с три короба, наобещают все возможное и невозможное, хотя никто их не просит об этом, и смоются при первом же удобном случае.

– А где я жить буду?

– У меня.

Кончик ее носа дернулся от волнения.

– Чаю хотите?
– Этим вопросом она как бы давала мне возможность поменять тему разговора.

– Хочу. Ну что, договорились?

Она встала, направилась к двери и уже у самого порога вдруг обернулась и посмотрела на меня как-то угрюмо, исподлобья... Мы встретились взглядами.

– Я одного понять не могу - зачем вам все это нужно?

– Что?

– Ну, вот эти разговоры, обещания...

– А что тут непонятного? Ты мне нравишься. Я хочу тебе помочь...

– Неужели все только для того, чтобы... Ну, я понимаю, когда местные джентльмены этим занимаются... Но вы же совсем другой человек... Вы же в Москве живете... Вам-то зачем я нужна?

Я встал, подошел к ней, положил руку на плечо.

– Бедная девочка, - сказал я с горечью, - сколько же тебя обманывали! Ты мне нужна потому, что ты хороший человек. Такой же одинокий, как и я. Не знаю, что у нас с тобой получится, никаких гарантий я, конечно, дать не могу, но у меня есть возможность тебе помочь, и почему бы мне не сделать это?..

Позже, когда был выпит чай, мы все же решили выйти прогуляться.

Город уже спал. Мы прошли несколько километров вниз по течению Куры, и я не умолкая говорил, говорил... Не сделал даже попытки обнять ее, чтобы не нарушить состояние доверия к себе, которое наконец начал ощущать в ней.