Чтение онлайн

– Вас Володей зовут?

– Да.

– В "Арагви" работали?

– Работал. Азиз... Музыкант, что ли?

– Да..

– А он жив еще?

– Болеет очень.

Моложавый Володя сочувственно вздохнул, продолжая коситься на счета.

– Так что тебе надо?

– Племянник его приехал из Баку. Азиз очень просил столик устроить.

– Сколько вас?

– Трое.

– Банкет у меня, - расстроенно сказал Володя, -- сто пятьдесят человек... Юбилей Батановского.

– Я знаю.

– Приказано никого не пускать, даже кинематографистов.
– Володя поморщился как от боли, вспомнив о приказе, и все же чувство коллегиальности взяло верх.
– Ладно... Поднимайтесь... Я сейчас позвоню вниз... Азизу привет...

Нам поставили столик у окна, и мы были единственными посетителями, не имеющими отношения к юбилею Батановского, на который собрался весь цвет советского кино.

Алик был вне себя от счастья, он знал всех поименно, перечислял роли и даже был посвящен в довольно интимные подробности жизни многих присутствующих.

– Зотова! Зотова!
– Он возбужденно направлял наше внимание в нужном направлении.
– В "Горячем цехе" снималась, Мухина первая жена, в прошлом году развелись...

Нину его поведение поначалу веселило, потом ей захотелось поговорить о нас, и пришлось дать ему понять, что пора умерить свои восторги.

– Я хочу выпить за тебя, мой дорогой, - сказала Нина с ласковой, чуть грустноватой нежностью.
– Рыцарь ты мой! Какое все же счастье, что ты есть! Суметь, несмотря ни на что, сохранить, сберечь свое чувство - это такая редкость в наше время. Я так благодарна тебе? Четырнадцать лет! Поверить трудно, что такое возможно! За тебя, чудо мое!

Ее нисколько не смущало присутствие Алика, который, правда, слушал ее краем уха; внимание его было отвлечено банкетом, набиравшим силу, как морской прибой после полуночи. И все же сама способность Нины говорить так свободно в присутствии малознакомого человека не могла не смутить его. А когда она сказала, что моя преданность ей приводит в восхищение всех, включая ее супруга Олега, он, порывшись для вида в карманах, встал и, извинившись, отправился в буфет якобы за спичками...

Нина была в ударе, на нее в очередной раз напало желание (в этот день в общем-то оправданное) высказать все, что накопилось в ее благодарном сердце за многие годы нашего знакомства...

– Ты даже не представляешь, какая ты прелесть! И что ты значишь для меня! Каждый раз, когда мне трудно, когда становится невыносимо, я думаю: а у меня есть его любовь! И я вновь обретаю опору в жизни. Честное слово! И еще думаю: какое счастье, что судьба нас свела! Ни у кого такого нет! Ни у кого!

– Правда?

– Правда.

Когда вернулся Алик, я произнес тост за него, за нашу дружбу, а он присовокупил к сказанному несколько слов, адресованных Нине, но, как водится, обращенных ко мне.

– Вы, я вижу, тоже очень дружите, - движением поднятого бокала он соединил нас,-и я вижу, что это чистая дружба, поэтому я хочу выпить и за Нину, как твоего друга, и чтобы она знала, что может на нас, твоих друзей, всегда рассчитывать и в хорошую, и в самую трудную минуту своей жизни.

Нину очень тронули слова Алика, она предложила мне привести его к нам послезавтра на ужин.

Это предложение, несомненно, было лишним, учитывая публику, которая должна была в этот день у них собраться, но отклонить eгo при Алике было не очень удобно, он мог решить, что я стесняюсь своих друзей. Хотя робкую попытку я все же сделал:

– А это удобно?

– Конечно,-удивилась Нина.
– Попоешь немного. Гитару только не забудь.

– А кто будет?

– Я же тебе говорила.

– Вот почему я и считаю, что не очень удобно, если мы придем...

– Ерунда. Они очень неплохие ребята, я их всех хорошо знаю, будет весело...- Она повернулась к Алику:- Муж получил новую кафедру и решил собрать сотрудников по этому поводу. Отличные ребята...

– Я ничего против не имею, но поскольку мы с Аликом никого не знаем... сделал я еще одну попытку.

– Все равно ты обречен на знакомство с ними, - перебила меня Нина с улыбкой, - и чем раньше это произойдет, тем лучше...

Алик был так благодарен за приглашение, что я не стал больше возражать...

Вечер закончился тем, что Алик, подойдя к Батановскому, провозгласил тост от имени многотысячной армии почитателей его таланта в Азербайджане; они поцеловались и продолжали целоваться до самого закрытия ресторана.

Алику было постелено в кабинете, но, получив возможность побыть со мной вдвоем (Нину завезли по дороге домой), он никак не хотел ложиться спать - еще очень долго продолжалось хождение по комнатам и обмен впечатлениями о прекрасно проведенном вечере.

– Я сперва глазам не поверил.
– Огромные трусы болтались на худых ногах Алика, как два черных пиратских флага в безветренную погоду.
– Неужели сам Батановский! Даже потом не верил, когда ты подтвердил. Пока не поцеловались! Вот мужчина! Душа нараспашку!

Он был счастлив, и я радовался за него, зная, что он запомнит этот вечер на всю жизнь. Хорошо, что я все же решился потащить его с нами. Нина в конце концов все поняла, зато он получил столько впечатлений.

– Не думал, что артисты такие свойские ребята!
– продолжал восторгаться Алик.

– В этом-то и главная разница! Мне почему нравится здесь жить?
– Я попытался довести его наблюдения до уровня обобщения.
– У нас, если человек чего-нибудь добьется в жизни, то сразу начинает важничать. А здесь, кто бы он ни был, академик, министр, народный артист, если ты с ним дружишь, то на равных. Никогда не укажет тебе на твое место. Другая атмосфера... Ты сам убедился сегодня... Все просто... И люди интересные... Я очень доволен своей жизнью...

– Еще бы!
– Алик невольно окинул взглядом кабинет, заставленный шкафами с книгами.

– Так и передай ребятам.

– Они знают. Весь город знает.

– И пусть не обижаются. Я обязательно приеду. Вы даже не представляете, как я соскучился по всем вам... Но пока не получается. Загружен страшно...

– Хорошая женщина, - как бы в ответ на собственные мысли вдруг сказал Алик.

– Kто? Нина?

– Да. Красивая очень!

Сам бы я о ней не заговорил, но раз уж она ему так понравилась, то я не удержался:

– Я не хотел говорить... Но ты близкий мне человек. Не буду от тебя скрывать... Мы любим друг друга. Уже много лет...