Чтение онлайн

– Я понял сразу.
– Алик чуть засмущался.

– Четырнадцать лет уже. Сегодня как раз годовщина... не можем друг без друга...

– А семья?

– Семья?
– Я усмехнулся.
– А что семья?.. Все нормально...

– У нее тоже?

– Да...

Пора было кончать этот разговор; он и так узнал достаточно, чтобы не заснуть до утра. Чувствовалось, что он хочет что-то еще спросить, но я не дал ему такой возможности.

– Все! Пора спать!
– Я направился в спальню.
– Завтра у меня с утра уйма дел. Придется встать очень рано.

Он послушно, как ребенок, поднялся со стула.

– Видимо, я буду занят весь день, до самого вечера.

– Ничего... Я с ребятами погуляю... Кремль хочу посмотреть...

– А послезавтра пойдем в гости к Нине...

– Да... Подарок надо какой-нибудь купить.

– Купим, не беспокойся.

Уже когда я засыпал, за дверью послышались неуверенные шаги. Потоптавшись у порога в спальню, Алик все же решился выяснить, настолько крепко я уснул.

– Ты почему не спишь?
– спросил я вежливо, но с неодобрением.

– Извини, я забыл...
– Дверь приоткрылась. Алик, не заходя в спальню, протянул мне что-то формой и размерами похожее на фотокарточку.
– Это тебе...

– Что это?

– Пригласительный билет на свадьбу.

– Спасибо. Что ты беспокоишься? Утром дал бы...

Я приподнялся на локте и, мысленно выругав себя, все же предложил Алику войти: что поделаешь, так уж я, видимо, воспитан...

Алик вошел в спальню, присел, в кресло и дал мне возможность налюбоваться пригласительным билетом, отпечатанным на глянцевой цветной фотобумаге.

– На заказ сделал.

– Красивый.

Собравшись с духом, Алик приступил наконец к делу, из-за которого не мог уснуть.

– Я прошу тебя... Очень прошу, - сказал он проникновенно, с чувством, и глаза его красиво увлажнились.
– Ты должен приехать на свадьбу. Ради всего. Хоть на один день... Это судьба, что я тебя встретил... Возьми жену, детей и приезжай!..

Что можно было сказать в ответ? Какие привести доводы, чтобы отказаться от поездки? И опять не нашлось ничего более убедительного, чем ссылка на занятость, на невозможность бросить работу даже на несколько дней. Конечно, хорошо бы махнуть туда ненадолго, увидеть всех и попытаться что-то сделать, чтобы не остаться в их памяти зазнавшимся выскочкой.

Но ведь и вправду не было никакой возможности, не мог я туда поехать в моем нынешнем положении. И по мере того как я приводил довод за доводом, Алик все ниже опускал свою баклажанную голову, чтобы случайно не встретиться со мной взглядом.

– Я сам очень хочу, Алик... давно мечтаю... Думаешь, я не понимаю, но никак не получается... То одно, то другое... А на твою свадьбу тел более. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Но по срокам -никак... Заграничная командировка... Международный конгресс. Понимаешь?

Алик молча кивнул.

– От меня ничего не зависит. Я постараюсь, конечно... Всякое бывает... Вдруг перенесут конгресс... или какие-нибудь международные осложнения... Мало ли что может быть!

Алик исчез как-то тихо и незаметно, не произнеся больше ни слова...

Ночью приснился тот же сои. Опять все таращили на меня глаза, потому что брюки исчезли с меня именно тот момент, когда я оказался в самом людном и ярко освещенном месте...

Утром пришлось подняться рано, чтобы успеть перед работой покормить Азиза. Соседка сварила рисовую кашу, но старик не стал ее есть и ограничился стаканом чая.

– Придется отправить вас в больницу, - припугнул я, чтобы он хоть немного поел; две недели его все уговаривали - и врач, и соседи, и я - лечь в больницу, но он наотрез отказывался: какой-то мистический страх у него был перед больницей, может быть, потому, что за всю жизнь он ни разу в нее не попадал.

– Если возьмут в больницу, значит, надежда еще есть, - прикрыв глаза, вдруг сказал старик.
– Безнадежных они не берут...

– Перестаньте говорить глупости. Через месяц вы бегать будете.

Он промолчал.

– Только есть надо побольше...

Несколько ложек каши все же удалось впихнуть. Проглотив ee, он принял окончательное решение:

– Пусть меня отвезут в больницу. Я согласен...

– Я сам вас отвезу после работы.

– Только дай слово, если я...
– он не решился произнести это слово, - если что-то со мной случится, переправишь меня в Баку.

– Опять начинаете?
– Я сделал вид, что рассердился.
– У вас обыкновенная язва. Небольшое обострение. В больнице, конечно, вас давно бы поставили на ноги.

Приподняв складчатые, как у ящерицы, веки, он вслушивался в каждое слово, пытаясь понять, насколько я искренен с ним.

На работу удалось приехать минут за пять до звонка. Через цех, заваленный штабелями валенок, не задерживаясь, сразу же прошел в технический отдел, зная, что там меня с нетерпением ждут. Голос Вали, не имеющей, как и я, высшего образования и компенсирующей этот недостаток активной общественной деятельностью, был слышен уже в коридоре. Ей обязательно нужно было привлечь на свою сторону мнение масс, но, судя по выражению лиц, массы - два сотрудника технического отдела, в отличие от нас с Валей имеющие высшее образование, - не очень-то поддерживали ее возмущение.

Поздоровавшись, я остался в дверях; Валя сразу же ринулась в бой.

– Ты почему не пришел вчера на репетицию?
– Хорошенькое, почти детское лицо ее раскраснелось, глаза грозно поблескивали, но я-то знал истинную причину столь бурной активности, как, впрочем, и коллеги, следившие за нашим диалогом с чуть заметными (на тот случай, если она обратится к ним за поддержкой) улыбками.

– Не смог.

– И в субботу в Звенигород тоже не сможешь поехать?

– Еще не знаю. До субботы надо дожить.

– Вся фабрика почему-то знает, все до одного едут, а ты, как всегда, ничего про себя не знаешь.

– Да,- согласился я.
– Такая уж у меня жизнь - полная неожиданностей. Не могу я за неделю вперед знать, поеду отдыхать с вами в Звенигород или не удастся...

Понимая, что я догадываюсь об истинной причине такой ее заинтересованности в моем участии в культмассовых мероприятиях, она рассердилась еще больше, пытаясь доказать всем, и себе в том числе, что ею движут лишь общественные интересы.