Чтение онлайн

Старик понял, что перебрал.

– Белье сдал?
– - перешел он на деловой тон.

– Все сдал. И белье, и в чистку.

– Извини... Но ты должен и меня понять... Мы же друзья... мы друзья или нет? Я тебя спрашиваю.

– Друзья.

– Ну вот. А раз так, то я должен, пока еще в состоянии, пока еще дышу, высказать тебе то, что у меня на душе. Так что не обижайся. Ладно?

– Ладно.
– Лучшего момента быть не могло: Старик, видимо, испытывал легкие угрызения совести, во всяком случае, изображал таковые на своей крупной львиной физиономии.
– У меня к вам просьба.

– Просьба?
– Он откинулся в кресле, и сходство со львом усилилось.
– Давай валяй.

– Вернее, две просьбы...

– Деньги?

– Да!

– Сколько?

– Много.

– Зачем?

– Мне надо съездить домой.

Он удивленно тряхнул седой гривой.

– Ты хочешь поехать в Сангачаур?

– Да.

– Занятно. Что-нибудь случилось?

– Свадьба друга.

– Ну и что?

– Я обещал приехать.

– Ты что, рассказал ему правду?

– Нет.

– Как же ты поедешь?

– Я на два дня. Закажу надгробье и назад!

– Деньги нужны на надгробье?

– Не только... На дорогу и подарок...

– Сколько всего?

– Рублей пятьсот-шестьсот.

Он задумался не больше чем на секунду.

– He дaм.

– Я верну.

– Дело не в деньгах.

– А в чем?

– Я не могу участвовать в твоих дурацких затеях.

– Надгробье на могилу матери - это дурацкая затея?

Он пропустил вопрос мимо ушей.

– Ты хочешь поехать туда, чтобы изображать из себя большого ученого, а я, умирающий старик, должен это оплачивать? Ты считаешь, это справедливо?

– То, что вам невыгодно, вы не слышите.

– Я все слышу. На могилу нужно рублей двести, не больше.

– Вы знаете, сколько стоит мрамор?

– Человек, получающий двести рублей в месяц, не должен претендовать на мрамор. А если уж так приспичило, то за три года, прошедших после смерти матери, можно было собрать хотя бы часть этих денег. Чтобы уж не все делать за чужой счет. У тебя есть свои деньги? Ну хоть немного? Чуть-чуть? Самая малость? Совсем ничего?.. Ни рублика? Ну вот видишь!- Старик удовлетворенно осклабился.
– Тебе же надо было на последние деньги в ресторан ее отвести... А какая вторая просьба?

Я вытащил из кармана медаль.

– Откуда у тебя моя медаль?
– Старик нахмурился.

– Она висела на вашем сером пиджаке. Я чуть в чистку не сдал.

Старик протянул было руку за медалью, но сдержался.

– Зачем она тебе? Не понимаю.

– Ну что вы прикидываетесь! Хорошо все понимаете.

– Хочешь прицепить чужую медаль и водить людей за нос?

Слушать это уже было сверх всяких сил. Я встал. Старик тут же опять сменил тон:

– Садись, садись. Что ты вскочил? Вечно ты обижаешься. Можно подумать, что я клевещу... Ну подожди...

Я спустился с веранды и пошел к зеленым воротам, изнутри подпертым коротким бревном.

– Подожди, я тебе говорю!
– заорал Старик.
– Слышишь?! Ты думаешь, мне жалко?! Стой, я тебе говорю, я же умереть могу!
– Он рявкнул так, что сорвал голос и закашлялся. Пришлось остановиться.
– Иди сюда. Ты же потом жалеть будешь, что угробил меня.
– Кашель, но уже не очень натуральный, продолжался и когда я вернулся к веранде.
– Деньги я тебе не дам. У меня самого иx мало. И я поклялся: пока ты не прекратишь свое вранье, я не дам тебе ни рубля. Когда мать твоя скончалась, поклялся.

– Да не врите хоть!

История с клятвой была похожа на выдумку, особенно неприятную из-за того, что Старик в общем-то был человеком правдивым. Велика же сила денег, если не жадный человек, имея в загашнике больше десяти тысяч - я видел сберкнижку собственными глазами,-врет с таким искренним волнением.

– Когда ты говорил, что из-за матери все выдумал, чтобы ее не расстраивать, я еще как-то мог это понять. Но теперь ее нет - для кого ты все это изображаешь? Кому какое дело, кончил ты университет или нет? Двое у тебя детей или ни одного? Доктор ты наук или мастер на фабрике валенок? Кому это нужно? Твоим друзьям? Родственникам? Для кого ты стараешься?

– Для себя.
– Никакой надежды переубедить этого старого рационалиста у меня не было, так же, как и потребности излить ему душу, и все же я не смог удержаться от попытки объяснить ему кое-что, чтобы не так уж бессмысленно выглядело в его глазах вранье, к которому я время от времени прибегал в силу обстоятельств.
– И не думайте, что это так уж глупо. Вам кажется, что ваша жизнь - пример того, как надо жить. А я доволен своей. А то, что мне трудновато иногда, - это ничего, я знаю, во имя чего мне трудно.

– Знаешь?
– удивился Старик так, будто услышал о чем-то невероятном.

– Да, знаю.

– Во имя чего же?

– Какая разница - действительно я доктор наук или это моя выдумка? У меня есть все: и хорошая квартира, и работа, которая мне нравится, и зарабатываю я неплохо. А плюс ко всему есть еще то, о чем мечтала моя мать. И совсем не важно, что в реальности этого нет. Она мечтала, чтобы я стал ученым, и для нее эта мечта осуществилась. Так же, как и для моих друзей. Если бы я жил плохо, то другое дело, тогда бы можно было сказать, что я неудачник. А у меня все есть.

– Даже любовь...

– Даже любовь... И вам этого не понять... Неудавшаяся любовь ничем не хуже любой другой.

– Даже если из-за нее ты не получил образования и вынужден многие годы врать самым близким людям, единственной матери...

– От моей лжи никому вреда нет.

– Кроме тебя самого.

– И мне тоже никакого вреда.

– Это тебе так кажется. Все, кто врет даже из самых лучших побуждений, рано или поздно становятся жертвами своей лжи. Это универсальный закон, распространяющийся на всех и на вся, от отдельного человека до целого государства...

Нет, он был непрошибаем.

– Я же вам все объяснил... Мне лично абсолютно все равно, есть у меня высшее образование или нет. Оно было нужно моим близким, и для них я бы его получил. Какой мне от этого вред?

– А этой дамочке нужна была вечная, неувядаемая, жертвенная любовь, и она тоже ее получила.

– Да. И при этом она любит меня, несмотря ни на что.

– Что же она вышла замуж за другого?

Я махнул рукой:

– С вами бесполезно говорить, вы прагматик.

– Да, я прагматик.
– Он усмехнулся, прикрывая зевок.
– Если иметь в виду то, что я верю только в реально существующие вещи, - он еще раз зевнул и вдруг совсем сник, видимо устал, - и не цепляюсь за воображаемые ценности. Но я хочу, чтобы ты поверил - мне не жалко денег! Хочешь верь, хочешь нет! В тот день, когда ты скажешь всем правду, я дам тебе любую сумму. Не усмехайся. На дело, конечно. Выбрасывать деньги я не собираюсь. Я их горбом заработал, так же, как и все остальное...