Чтение онлайн

Поглубже завернувшись в шёлковое одеяло, она для верности воздвигла преграду из подушки. Между тем, настоящим миром с нянькой и миром сна. Голос Нянюшки сделался глуше, но пропадать и не думал: ...
– Госпожа! Пришёл новый день, и нам пора подниматься... Госпожа, пора!..

Барьер явно не сработал. И разочарованная девушка, сладко потянувшись напоследок, резким движением скинула одеяло.

В огромном зеркале напротив немедленно отразился интерьер гигантской спальни. В самом низу полутёмного алькова - белизна её юного, обнажённого тела. Залюбовавшись собой, его обладательница тут же подпёрла рукой подбородок, сдвинув колено немного вперёд. Чуть нагнула голову, и густой локон свесился на упругую грудь, прикрыв розовые пятнышки... Получилось точь-в-точь как на той картине, что в покоях отца! Не хватает лишь странного юноши, там, в правом углу...

Развеяв сладкий мираж, с краю тут же возникло знакомое сморщенное лицо. Удивлённо пошевелив бровями, лик недовольной няньки окончательно скуксился, став похожим на сморщенную сливу:

– Снова спали голышом?!..

Этот вопрос окончательно разрушил все иллюзии. 'Да, спала без всего...
– недовольно думала Каэль. Сев на кровати и в последний раз кинув взгляд в зеркало.
– ...Так удобней и... И можно помечтать!..'

Наскоро запахнувшись в пеньюар, подставив гребню непослушные волосы, Каэль с тоской слушала шамкающий бубнёж:

...- События такие в мире происходят, один из Хранителей погиб нынче...

– Ай... Больно! Что-что ты сказала?

– Хранитель самый юный, говорю, погиб - весь город о том говорит! Аурус.

– Как, погиб?!..

– Так и погиб!
– недовольно вонзая зубья расчёски в густые волосы, прошамкала старая карга.
– Убили его.

– Кто?!
– перехватив руку няньки, Каэль резко выпрямилась.

– Говорят, земляные...
– горько вздохнула Няня.

В следующую секунду девушка была на ногах. Позабыв о распахнутом пеньюаре, так и не расчёсанной голове, и вообще - обо всём, она стрелой вылетела из спальни. Не обращая никакого внимания на горькие стенания няньки. А ещё через несколько минут, наскоро одевшись, скакала на вороном коне, отбивая искры от булыжной мостовой, в сторону Академии.

Потрясённый, я понуро прошёл по коридору мимо стражников, что доставили меня к Хранителям. Не высунув даже дёрнувшемуся было Сергу язык: 'смотри, мол, мне погулять разрешили! Бе-бе-бе!'. Ибо когда узнаёшь, что ни завтра, ни через год, вообще никогда больше ты не увидишь мир, к которому так привык за последние двадцать лет... Становится не до шуток. Меня не интересовали ни висящие на стенах картины, изображающие каких-то людей в надоевших плащах с капюшонами, ни старинное оружие, ни даже древние рыцарские латы, которые захотелось лишь боднуть плечом. Навалившись на массивную, в два моих роста дверь, я очутился на улице. Где с неба на меня ласково глядели два солнышка. Одно - поменьше, другое - побольше. Дела.

Выйдя на мостовую и засунув руки в карманы, я бесцельно побрёл, куда глаза глядят, поглощённый мрачными мыслями. Дворец Хранителей находился в интересном, 'готическом' районе города, и пребывай я в ином, менее плачевном расположении духа, с удовольствием рассмотрел бы величественные витражи огромных окон и изящные витые колонны, уходящие ввысь. И, естественно, диковинных горгулий, затаившихся под крышами. Невозмутимо взирающих с высоты на уныло бредущего, одетого в вызывающий спортивный костюм, прохожего.

Пройдя с полквартала и не встретив живой души ('посмотри город, познакомься с жителями!..' Тоже мне, Хранитель! С кем тут знакомиться?!..), я разбежался, и со всех сил зарядил кроссовкой по торчащему на пути фонарному столбу. Пнув железяку так, что заныла нога. А чего? Тоже мне, встал тут, на дороге... Не видишь, человек переживает?!..

Обойдя препятствие и направившись было дальше, я резко остановился. Поскольку услыхал за спиной подозрительный, настораживающий скрип.

'Не-не-не, фигня! Это всё от эмоций, переживать меньше надо... Я ведь окончательно с ума не сошёл?' - мелькнуло в голове. Но подлая реальность тут же дала понять, что, видимо, сошёл. Поскольку обернувшись, я едва успел среагировать, лишь в последний момент отпрыгнув от едва не боднувшего меня в зад фонаря.

– Ах, ты, гадский столбяра...
– опешив от неожиданности, пробормотал я.
– Драться?

Распрямившись в полный рост, злобный фонарь сделал в мою сторону угрожающее движение. Всем своим видом демонстрируя, что за себя он явно постоять может.

Понимая в глубине сознания, что происходящее отлично вписалось бы в беседу с психиатром, причём, в палате для буйных, я всё же не мог сдержать накопившейся злости. Безысходность, боль в груди, ощущение потери привычной жизни - всё сложилось воедино, чтобы выплеснуться в вопле:

– Давай тогда, ну?! Иди, иди сюда, баклан!

Выставив кулаки вперёд и приняв стойку, я мигом подскочил к наглому столбу, сделав тому отменный 'маваши'. Едва успев в последний момент отскочить обратно, дабы не схлопотать оборзевшим фонарём под дых. В довершение всего, видимо, конкретно возмущённый таким поведением столб, принялся раскачиваться из стороны в сторону, опускаясь до самых булыжников. Явно провоцируя меня на дальнейшие действия. Грозя, к тому же, ужасным скрипом привлечь внимание горожан, пусть их и не видать пока. Оглянувшись и решив, что с него, пожалуй, хватит (мало ли, полиция прибежит какая?), я, сунув руки в трико, с независимым видом насвистывая, пошёл было дальше, как вдруг...

Я даже не успел открыть рта от удивления, всё случилось слишком быстро.

С соседней улицы послышалось звонкое 'тыгдын-тыгдын!..', и на мостовую, с заносом на повороте, стремглав вылетел чёрный смерч. Представляющий из себя всадника на вороном скакуне, галопом скачущего прямиком на меня! Промедление было сродни смерти, и сделав в воздухе немыслимую 'щучку', кляня судьбу на чём свет стоит, я приземлился на приветливые камни. Чудом успев сгруппироваться в последний момент, иначе переломов было бы - не избежать!

Всаднику, впрочем, пришлось гораздо хуже. Обидчивый фонарь, продолжая совершать боевые амплитуды, именно в этот миг в очередной раз нагнулся к дороге, угрожающе скрипя на всю округу...

Истеричное ржание заставило меня изо всех сил зажмуриться, отвернувшись. А громкий крик, переходящий в глухой удар, возвестил, что знакомство моё с новым миром оказалось крайне неудачным. Не успел выйти в свет, а уже - катастрофа... Только бы наездник выжил!

Медлить было нельзя - если я едва уцелел, то что сейчас с упавшим?! Вскочив на ноги, я бросился к распростёртой фигурке. Брезгливо отмахнувшись от лезущего столба 'Да пошёл ты! Не до тебя!'.

Нагнувшись над ворохом вещей и отметив, что это первый встреченный, одетый не в плащ, я почти заорал:

– Вы живы? Где болит?!

В ответ раздался столь жалобный стон, что я, не теряя времени, начал бережно освобождать пострадавшего от одежды. Первым делом аккуратно разорвав кружевную рубаху, чтобы добраться до тела. Трогать и переворачивать раненого я пока боялся, да и нельзя это до выяснения травмы! Любой врач скажет!

Из-под материи, наконец, блеснула белизна кожи (слава богу, вещей меньше - меньше мороки!), и я развёл в стороны то, что называлось рубахой... Или, вовсе не рубахой?.. Блузкой?!.. В общем, полностью освободив травмированного от верхней части одежды, я неожиданно услышал настораживающие слова: