Чтение онлайн

Мохини уклоняется от чьего-то рюкзака и протискивается мимо Джордан, которая тут же хватает ее за плечи и кричит:

— Хини! Выкладывай, что знаешь об индейцах чероки, живо!

— Чероки живут преимущественно в штате Оклахома. В свое время они перебрались на запад, и этот тяжелый путь был назван «Тропой слез». Еще они плетут корзины, — говорит Мохини без запинки, как человек, давно смирившийся с ролью кладезя информации из самых разных областей знаний.

Джордан торжествующе улыбается.

— А зачем тебе это? — спрашивает Мохини.

— Эмили нужно притворяться индианкой для «Франклин Парклин».

Мохини меряет меня взглядом, какой у нее бывает всякий раз, когда я говорю о Луи или Байроне: мол, странные вы люди.

— Прости, но… им нужна модель, так? Они что, будут тебя экзаменовать по истории твоего этноса?

Я хихикаю:

— Вряд ли.

Джордан берет нас под руки.

— Тогда пошли, перекусим!

— Эмили? Тебя вызывают.

В 16.10 я следую за женщиной по имени Энн в глубь здания «Софер Фитцджеральд», нового и очень крутого рекламного агентства у Юнион-сквер, которое занимается самой актуальной рекламой обуви, пива и машин. После нескольких кружений, поворотов и двойных дверей Энн останавливается, улыбается и говорит:

— Мы пришли. Готова?

— Готова, — отвечаю я.

Видно, неубедительно, потому что Энн пожимает мне локоть:

— Ты выглядишь прекрасно!

— Спасибо, — отвечаю я с благодарностью.

Едва я устроилась в «Шик», Байрон внушил мне, что я одевалась на собеседования совсем неправильно. «Ты как будто слишком стараешься — этого не нужно! — учил меня он. — А надо просто выглядеть хорошо! Неформально, но хорошо». Я так и не поняла, что он этим хочет сказать, и просто начала ходить в черном, как сейчас. Правда, сегодня Пикси настояла, чтобы я добавила пояс из бисера: мол, «индейцы любят яркое».

— Хорошо, пошли.

Почти все собеседования проводятся с фотографом, или с представителями рекламного агентства, или с ассистентом дизайнера. Даже если все проходит удачно, тебя представят максимум двоим-троим людям. Но участие в рекламной кампании — совсем другое. Я понимаю это, когда Энн открывает последние двери и заходит в небольшой конференц-зал, где за овальным стеклянным столиком сидит как минимум девять человек.

Я иду за ней по пятам. Во всю стену висит огромная доска с фотографиями индейцев в боевой раскраске, лоскутками ковров навахо и перьями. Несмотря на огромные окна, откуда открывается впечатляющий вид на центр города, зал кажется каким-то тесным.

Энн откашливается.

— Это Эмили Вудс, начинающая модель из нового агентства «Шик». Мы рассматриваем ее кандидатуру для серии чероки.

— Здравствуйте!

— Добрый день.

Отовсюду улыбки, включая Тома, которого я узнаю из недавней публикации в «Вог» по фирменной ковбойской шляпе. Хотя он и скрестил руки, выглядит Том довольно дружелюбно — как улыбающееся костлявое пугало.

— Присаживайтесь.

Я сажусь рядом с Энн и продолжаю осматриваться. Рядом с Энн сидит мужчина в свитере в черно-белую клеточку — вероятно, сотрудник рекламного агентства, как и две женщины рядом с ним. За ними женщина и мужчина в шерстяной одежде теплых землистых тонов, а потом женщина в черном дениме — два представителя «Франклин Парклин» и одна — «Франклин Парклин спорт». Дальше — Том, перед доской — женщина в больших красных очках, за ней — девушка, скорее всего, ее ассистентка, потом несколько пустых стульев и я. На столе много кофейных чашек из белого фарфора. Точно посередине блюдо с десертом, почти пустое, если не считать нескольких крошек от шоколадного печенья, двух тарталеток с киви и одной клубничины в шоколаде.

Энн поворачивается к трио из «Франклин Парклин».

— Что интересно, в жилах Эмили течет кровь чероки!

О боже… Присутствующие зашевелились, и мне кажется, что задрожали стены. Сердце бешено стучит.

— Индианка! — ахает Землистый.

— Поразительно! — охает Землистая.

Черная Джинса громко хлопает себя по груди:

— Простите!

Простите?

— От имени моих европейских предков я хочу извиниться перед вами, — говорит она. И ее глаза наполняются настоящими слезами.

Я глубоко вдыхаю. Все, приехали.

— От имени своих предков я принимаю извинение.

Черная Джинса снова хлопает себя по груди.

— Спасибо!

— Как вы ухитрились найти ее? — поражается Землистая.

Энн сияюще улыбается мне.

— Удача!

— Вы чероки на сколько процентов? — спрашивает Красные Очки.

— На четверть.

— На четверть индианка, боже!

— Это просто чудо!

— Я чувствую дух индейских предков!

— По линии отца или матери? — уточняет Красные Очки.

Я тренировала все ответы в метро.

— Матери. Ее отец был чероки.

— У Эмили есть и другое имя, — говорит Энн. Она улыбается не просто тепло, а чуть ли не с материнской гордостью. — Падающая Вода.

— Как прелестно!

— Как живописно!

— Я вижу ее на берегу Колорадо!

Может, лучше на берегу какой-нибудь мексиканской реки?

— Падающая Вода — разве это не название дома Фрэнка Ллойда Райта[49]? — спрашивает Красные Очки.

— О, точно!

— О, идеально!

— Еще одна американская икона!

— Откуда вы родом? — спрашивает Красные Очки.

Или я слишком нервничаю, или на меня так действует отражение города в ее очках, но готова поклясться: она настроена недружелюбно.

— Из Оклахомы. Мы переехали в Висконсин, когда мне было пять лет, из-за работы отца, — отвечаю я.

— Висконсин? Совсем как Райт!

— Может, ее предки были с ним знакомы!

— Может, ее предки его вдохновляли! Скажите нам, Падающая Вода, — кричит Черная Джинса, — он как-то связан с вашей семьей?

— Моя мама выросла возле Талисина[50], — признаюсь я.

— Значит, наверняка!

— Конечно!

Черная Джинса начинает бормотать, что в моем лице отражается американская прерия, и я прячу усмешку. Не умею врать, да? Теперь я не только чероки, но еще и связана с одним из самых знаменитых американских архитекторов, и все проглотили мое вранье как печенье с тарелочки!

Почти все.

— Скажите нам, Падающая Вода… — Красные Очки отодвигает свой стул и медленно подходит к кофейнику на буфете. — Как ты можешь жить в Висконсине, если ты УГВИЮ УВЕТСИАТИ?

Чего?

— Простите?

Красные Очки осторожно дует на свеженалитую чашку кофе и делает маленький глоток.

— Может, я неправильно произношу? У-ГВИ-Ю У-ВЕТ-СИ-А-ТИ.

Произнесла она медленно, но понятнее мне точно не стало. У меня защипало ладони, глаза невольно забегали.

Том вонзает нож в тарталетку с киви.

— На доске написано, — говорит он, перемещая тарталетку себе на блюдце.

Правда? Слава богу. Я шарю глазами по густо усеянной разными предметами доске в поисках слов… слов. Где они? Проходят секунды. Я ощущаю на себе взгляд девяти пар глаз. Стоп… Что там между краем пейзажа Адамса Анселя[51] и перьями из петушиного хвоста?