Чтение онлайн

– Запомните цифры... – хрипела кровью я, приподнимаясь и сбрасывая руку, и все повторяя... Она попыталась меня уколоть, но я дралась, мгновенными ударами отбивая шприц. Она чуть не плакала, ибо не могла подойти никак ко мне.

– Я записала... – вдруг сказала Принцесса, – на диктофон.

Я обессилено упала, теряя сознание. Мне тут же вкатили полный шприц.

– Это коды! – прохрипела я. – Запомните, это коды!

Надо мной склонилось какое-то лицо. Почему-то оно мне было знакомо. Какое-то предсмертное озарение вдруг пронзило меня.

– Я вернулась домой, – с улыбкой тихо прохрипела из последних сил, приподнявшись, я в это самое доброе лицо.

– О чем она говорит?

Кто-то яростно копался в моей одежде, пока другой зашивал мне голову. Все стало вдруг далеко-далеко...

– Вот! – услышала я удовлетворенный голос Принцессы. – У нее в кармане на груди в странном скафандре был блокнот и листочек в пакете, вместе с микрокомпьютером... Если вспомнить, что из-за каких-то якобы полученных разведкой новых документов на Генштаб был совершен сегодня самоубийственный налет бандитов и чеченцев, но сам генерал проговорился, что они и сами документов еще не получили... И что и Генштаб, и разведка, и контрразведка, и бандиты, и Алькаида, и ЦРУ, и Интерпол, и ФБР, и ФСБ, как раскопали ушлые корреспонденты, разыскивают какую-то сотрудницу, и вовсе не из-за денег...

И тут меня начали бить судороги... Я стала медленно умирать... Мир стал медленно отдаляться...

– Медикаменты!!! – заорала Люба, что-то лихорадочно коля мне. – Быстрей!!! Фиг с документами!!! Тащи мой домашний реанимационный аппарат, Господи, да что ж это на ней такое!!!

Я не понимала и хрипела.

– И на ней бронежилет! – сдавлено сказала Люба.

Меня сотрясали судороги, все тело корчилось. Мне что-то кололи, что-то делали. Кто-то гладил ладошкой мое лицо. И, кажется, рассматривал.

– И это моя мама! – удовлетворенно сказала Принцесса.

Кто-то плакал. Я вернулась домой. Я умирала. Жизнь утекала, как вода. Я еще увидела Принцессу. И улыбалась.

Жизнь продолжалась и выходила на новый круг.

Я открыла глаза и дернулась. На меня смотрело знакомое лицо. Странная слабость укутывала меня. Именно это лицо мелькало надо мной, когда я кричала и металась в бреду ночами, именно оно, и еще одно маленькое, все время что-то давало и помогало мне, когда я была, как животное.

– Где я? – испуганно спросила я. А потом узнала лицо. – Вы?!

– Ты была ранена, – деловито сказала она. И я заметила, что, несмотря на свою сухость, она очень добрая и хорошая. – И скажи спасибо, что попала ко мне... Другая бы тебя не вытянула... Хотя тебя надо здорово выпороть, что затянула с раной настолько... – сухо сказала она. – Если б сразу обратилась в больницу, то не пришлось бы столько мучиться, а потом тебя месяц вытягивать...

Я промолчала. Я не помнила толком, что случилось. И как я к ней попала. Все, что было со мной после выстрела в голову в метрополитене, помнилось смутно.

– Ты помнишь, как ты сюда попала? – строго спросила она.

– Не-а... – я медленно покачала головой.

– Прекрати качать головой! – немедленно вскинулась она. – Тебе еще нельзя.

А потом вдруг улыбнулась.

– Если б не маленькая Принцесса, то я не знаю, что б и делала... – она усмехнулась. – Я все работу порывалась бросать, все сюда тянуло, чтоб приглядеть, что с тобой, прямо горе, измучилась как... Другие даже странно начали на меня поглядывать, да я говорю – девочка в доме! Привыкла к вам, прямо горе, за этот месяц, – сказала она, прижимая к груди вбежавшую в комнату запыхавшуюся девочку.

– Ожила? – с ходу крикнула она.

– А тебя то ведь с такой травмой нельзя было транспортировать – с ума сойти могла... – хмыкнула медсестра. – Меня, кстати, зовут Люба, Любовь Федоровна, то есть, давай знакомиться... Только осторожно... Головой не двигай, болтай языком... Принцесса утверждает, что ее маму зовут как угодно...

От неожиданности я хихикнула.

– Мне негде жить... – тихо сказала я.

– Поживешь у меня, – тихо сказала Люба. – Только не вой, как прошлый раз. И не канючь... Живи у меня, будешь моей помощницей, никто тебя на улицу не выкинет... Тем более, что мне нужен кто-то, кто б смотрел за Принцессой... – она ласково прижала девочку к груди. – Кстати, это благодаря тебе к ней прилепилось это мерзкое прозвище, ты в бреду все называла ее Принцессой, когда видела!

– Хорошо, я присмотрю за Принцессой, – тихо сказала я. – И мне действительно жить негде, – голос мой дрогнул. Но я выдержала и крепилась. – Но я только ничего не умею, разве что ковры чистить, полы мыть и пол натирать... Ну и посуду помыть... Больше ничего я не знаю, образование у меня специфическое, вряд ли оно поможет ребенку... – я вспомнила пищевой техникум, и поежилась.

– Нет-нет, не надо ее учить убивать, знаю я вашу разведшколу... – быстро сказала Люба. – Обойдется без специальных знаний!

– Но меня никто не учил убивать... – хихикнула я. – Ты с кем-то меня путаешь. Мне запрещали касаться оружия... – я вдруг замялась, ощутив какой-то неприятный укол, – по крайней мере, на моей памяти... – мрачно сказала я.

– Кстати, твой бронежилет и пистолет в тайнике... – ехидно сказала Люба.

– Какой пистолет? – в недоумении съежилась я. Я не помнила, чтоб у меня был пистолет. Еще когда я упала в носилки, я оставила его там, ибо врачи, ища раны, вполне могли его найти.

– Не придуривайся... Американский пластиковый “Иглс”, очень дорогой, для спецзаданий, в специальном замаскированном кармане на жопе в бронекостюме. Он миниатюрный, у него специальные патроны, он выдерживает всего шестьдесят выстрелов, но ведь вы все равно выбрасываете оружие после каждого спецзадания! И этих зарядов обычно достаточно, чтобы завладеть любым чужим оружием охраны, зато на него не реагируют детекторы... Вы совсем не думаете, дурачки, о других, когда носите так это оружие! Что будет, когда узнав о том, где вы проносите оружие, охрана будет еще щипать мужиков за ягодицы? Мир свихнется, все менты будут извращенцами!!!

Поняв, о чем она говорит, я отчаянно захохотала, откинув голову.

– Лежи, лежи... – быстро сказала Люба, мягко опрокидывая меня обратно. – Тебе нельзя вставать, Боже, сколько я с тобой намучилась... И неизвестно, будет ли с тобой после такой травмы все нормально... – устало вздохнула она. Я вдруг заметила, какое у нее усталое лицо.

Я неотрывно смотрела на нее. Какое-то озарение вращалось у меня в голове, но я не могла вспомнить.

– Ты что-то вспоминаешь? – резко спросила Люба.

– Кошмары, кошмары... – с ужасом сказала я. – И я одна, совсем одна... Меня выгнали на улицу... И я умираю...

– И тебе не стыдно врать? – печально спросила Люба. – Если хоть одного воспитанника разведшколы выгнали на улицу, то я откушу свой хвост.

Я опять хихикнула сквозь слезы.

– Тетка давно выжила меня на балкон... – хихикнула я. – Я там жила вместе с Филей, отец давно утеплил его, еще когда был жив...

– Постой, что значит утеплил? Он что, был плотник и делал балконы?