Чтение онлайн

Он сказал, и я проверила одной рукой, резко затормозив.

– А теперь прыгай с моста в воду! – тихо резко скомандовала я, пощекотав ему затылок пистолетом. – И быстро, ибо через секунду кидаю вслед тебе гранату. Давай, открывай дверь!

Он не успел опомниться и ничего понять, ибо я выстрелила вслед. Его словно вихрем вынесло через бортик. Только взметнулось белое платье. Он так и не понял, зачем мне нужна была его форма. В воздухе далеко висел вертолет. Ибо, как только он прыгнул с моста, я тут же дала задний ход на предыдущую станцию... Даже если они уже подогнали туда солдат, им придется разнести все вагоны, ибо мой идет последний. По часам прошла всего минута, как мы выехали со станции, и я сильно сомневалась, что они сумели построить там баррикаду. К тому же я помнила, что поезда ходили через полторы минуты. У меня было тридцать секунд.

– Террористка выпрыгнула в воду!!! – визжал кто-то в салоне. Люди в других вагонах, как мне было слышно по включенной связи с вагонами, кричали об этом на все голоса. Даже мне было слышно, что кто-то из них уже звонит кому-то, но мне было не до них. Нужно было успеть, пока вагоны не столкнулись. Тридцать секунд. Я лихорадочно переодевалась в форму машиниста, одновременно гоня назад. Даже перевязать голову времени не было. Кровь заливала левый глаз.

Я загнала поезд ровно за двадцать секунд.

– Немедленно всем покинуть вагоны! – усталым голосом в микрофон сказала я, нажимая кнопку открытия дверей. – Ровно через десять секунд в зад поезда врежется другой поезд. Если среди вас есть врачи, в первом вагоне есть раненные...

Они кинулись так, что даже если там были какие-то сыщики и заслоны, то их смяли. Стрелять по людям, слава Богу, никто не стал.

Как раз со стороны главного вагона был медпункт. Я заметила там несколько стоявших носилок. Пока санитары кинулись в вагон за раненными, я, мгновенно выскользнув из двери самого водителя, подгадала момент, когда одни ушли, а другие были заслонены людьми. И изо всех сил дернулась почти по самой земле и рухнула в крайние носилки. Санитары как раз входили в дверь и там суетились, а к носилкам подбежали медики снаружи. Они с ходу перевязали мне голову и потащили наверх, стараясь быстрей эвакуировать...

Меня вынесли сквозь заслон. И все это время я лежала без движения. Очень даже естественно – двигаться мне совершенно не хотелось. Даже глаза раскрывать. Носилки поставили возле машины. Я видела, что одни санитары приносят, другие перекладывают их внутрь машин, ставя носилки вертикально, чтоб их опять забрали, ибо таких удобных больше не было.

Меня поставили, взяли носилки и ушли. Те, что внутри, еще возились с предыдущим раненным. Я, понимая, что человек все обязан делать сам, сама встала, подняла и поставила носилки, и ушла. Зачем утруждать занятых людей. Санитары подошли, поставили новые носилки, взяли мои, ушли.

А я нырнула в магазинчик под названием “Сэконд хэнд”. Большой такой ларек, висит и лежит кучами. В карманах у машиниста оказалось немного денег, и я не слишком смутилась, чтобы их потратить – машинист ведь получил настоящее платье от “Версачи”, его жена будет довольна, так что мы квиты.

Что мне понравилось в этой каморке, так это куча с надписью “оригинальное белье”. Покопавшись там на всякий случай, ибо мою голову не было видно продавцу, когда я там копалась, я вдруг обнаружила там два костюма Пинокио, маски, один костюм рыцаря, а на самом дне – ряса монахини.

Я чуть не запела от восторга.

– Да у Вас тут костюмы для маскарада! – восторженно закричала я, забыв про все. По счастью этого никто не услышал. Нахлобучив на голову маску, я купила прямо в маске рясу монахини, саму маску и еще себе платьице, джинсы с кроликом на заднице и интересную блузку с котиком и олененком, о которой я давно мечтала. Растратив значительную часть сбережений машиниста. Я была счастлива.

Через минуту из-за палатки вышла монахиня с покрытой головой с обычной сумкой и ящиком.

– Только что поймали чеченскую террористку, – сказало радио в одной из проезжавших машин. – По паспорту она Иван Петрович Первухин, машинист метро...

– А почему она ведет себя так странно? – подозрительно спросил корреспондент в передаче. – Бегает голая и показывает на свои мужские половые органы, выпячивая их всем!?

– Она уверяет всех, что настоящая террористка шепнула ему на прощание, что если преследователи подумают, что он женщина, то будут стрелять на поражение, – смутился даже на слух генерал. И радостно нашелся. – Потому он уже издалека выпячивает и демонстрирует свои половые признаки...

Корреспондент заругался.

– Понимаете, то, что вы видите, это оптическая иллюзия, – заторопился генерал. – Эта женщина очень сильный гипнотизер. Потому к ней, принявшей этот облик, даже не подходят, пока не приедут специалисты по гипнозу. Ибо она может внушить вам что угодно, ее уже не будет, она переоденется и будет где угодно, а вы будете думать, что она еще там... Мы обложили и заблокировали этот островок, и не даем никому выйти из него... – он сказал это гордо.

Машина уехала, а я спокойно направилась к видневшемуся невдалеке храму. В нем никого не было. Не много тунеядцев захотят попрошайничать, если на улице нечисто. Я зашла в храм, перекрестилась, вышла, отобрала у бедной собаки миску, поставила ее на ящик... Написать от руки – подайте монахиням на грех живота – было для меня лихим делом. Вскоре у ворот ограды стояла монашка в потрепанной видавшей виды старенькой рясе, перебирала четки, читала молитвы, мимо меня в храм пробегали военные, там обыскивали, улицу обыскивали, а я все стояла...

Ко мне никто из них не подходил. Разве какой-то солдатик кинул купюру, и я молча поблагодарила его. Мне тоже всегда нравилось, как у монахинь лица очерчены черным покрывалом головы, только милые лица, и все, ничего другого не видно. Это так меняет даже знакомое лицо!

Поняв, что ничего тут мне не светит, я, собрав все причандалы, отправилась в знакомую обитель. Вряд ли кого удивила монахиня, к тому же маршрутка, идущая к обители, быстро вывезла меня из зоны поиска.

Подслушав разговор двух девиц примерно моего возраста уже возле конечной, я резко сменила имидж. Я строго смотрела на них, когда они рассказывали, какая грандиозная тусовка на сотни тысяч человек будет на одной из площадей... Танцы, музыка, вся молодежь туда едет, будет маскарад... Уловив направление разговора, и мрачно, с упреком, строго поглядев на них (они же расписывали со смаком все подробности, словно специально для меня), я решила, что мне это подходит. В обители мне явно делать нечего, какой бы матерь-настоятельница ни была тетерей, кукушонка она явно узнает. Зачем ей самонаводящаяся ракета в своем доме?!

Я вышла, быстро переоделась в подворотне в свои брючки и блузку, гордо расправила ее, надела маску, скрывшую мои бинты... Я тоже хотела пойти на тусовку. Там, по крайней мере, меня могут искать до скончания века.

Я гордо шагнула, высоко подняв голову, и вдруг покачнулась. На меня нахлынула ни с того ни с сего дурнота. Голова закружилась просто ужасно. Я, потеряв зрение, бухнулась на ступеньки. Похоже, ранение в голову не прошло для меня даром, – щупая набухшую кровью повязку, обречено подумала я. Но сидеть здесь, в подъезде, было опасно. Я не знала, что мне делать. Головокружение прошло не сразу, мне понадобилось минут тридцать, а может и больше – я потеряла чувство времени.

Когда я устало вытащилась из подъезда, было уже темно. Я поняла, что мне надо домой. Принять ванну, купить хлеба, накормить Филю. Я достала свой большой черный телефон, тот самый супер-телефон и гордо набрала домашний номер. Все, что осталось от былой роскоши, ибо даже платье я уже потеряла. Правда, оставались еще рубиновые сережки и браслет. Честно сказать, когда я звонила, в усталом мозгу была задняя мыслишка, что какая тетка не сволочь все-таки, но не откажется приехать за племянницей и забрать ее, если ей плохо.