Чтение онлайн

– Успокойся... – буркнула я. – Твоим богатым девочкам таких не видать, даже если папы у них заплатят миллионы за камешки... Только не спутай, кому отдать, и одевай только в закрытых богатых местах, – ухмыльнулась я, – чтоб у тебя не вырвали их вместе с ушами и головой, поняла?

Она послушно быстро закивала.

Я встала, давая понять, что аудиенция окончена. Да и не понравилось мне какое-то движение машин вдали.

– Кажется, твои ребята уходят... – усмехнувшись, сказала я, ибо давно уже вычислила, на какую группу она смотрела. Даже программиста ее предположительно угадала, ибо он так смотрел на нашу скамейку, так смотрел! И она уверяла, что он ее не видит в упор! Подозрительно, скажем, смотрел на мою голову-маску Мишки, даже вылез на трибуну, чтоб лучше видеть, маска моя же мужская. Кажется, девочке светит белое платьице и фата гораздо даже скорей, чем она думает.

Она бегом направилась туда, я же резко направилась в противоположную сторону, сжав зубы. Что-то мне не понравилось. Я просидела на месте больше трех минут, а ведь я перед этим звонила – с ужасом подумала я. По краям площади были возвышения, так что сама площадь была как в амфитеатре, и я взбежала по ступенькам. И уселась обессилено на скамейку. Отсюда трудно было различить девушку, она ведь скрылась среди минимум ста тысяч молодежи. Потом опять встала.

Я быстро пересекла дорогу, поднялась еще выше и остановилась среди людей на остановке маршрутки. Подумав, я зашла прямо в маске выпить кофе в небольшой ресторанчик.

И тут на дороге завизжали тормоза. Со всех сторон вокруг площади с молодежью подъезжали с воем милицейские машины, полностью блокируя ближнюю к стадиону полосу. Насколько я могла лениво видеть, потягивая чашечку кофе на террасе, они оцепляли живым кольцом всю площадь.

Из машин выбегали милиционеры, смотрели на танцующие тысячи людей, кое-кто просто плакал и ругался.

– Издевается, гадина! – чуть не заплакал один полковник внизу прямо подо мной, смотря в трубу на гигантскую площадь, сплошь всю заполненную народом. Сто тысяч народа уже окружали влюбленную Аньку.

Я равнодушно прихлебнула вкусного кофе.

– Я тебе говорю, – спокойно говорил кто-то. – Теперь владельца телефона не стоит даже брать. Вот увидишь, утром ворвутся на звонок, и еще и окажется, что это будет дочка генерала в его собственной квартире! Она мастерица выкидывать такие фокусы – попробуй найди ее в этой толпе в масках!? – он сплюнул.

В это время подлетела машина с конвоем из двух джипов.

– Определили местонахождение? – с ходу вывалился генерал из машины.

– Да! – четко отрапортовал человек в странной машине.

– Точно?

– Точно! Она и сейчас звонит!

– Где?

Человек показал. В самую гущу весело танцующей толпы.

Генерал заплакал.

– Сука! Дрянь! Б...! – кричал генерал сквозь слезы и топал ногами.

Я недослушала его, ибо увидела едущую по этой стороне маршрутку, заплатила деньги, и села в нее, спокойно сойдя по ступенькам, заслоненная микроавтобусом от милиции.

– Ожидается резкое похолодание, вызванное Эльниньо... – бормотало радио. – Будьте внимательны, приближается арктический циклон, возможны редкие в эту пору заморозки.

Маршрутку нигде не останавливали. Я тупо таращилась на ночной город.

Не помню, где я вышла и куда я шла. На душе было муторно. Мне не было куда идти. Я только сейчас поняла, что меня выгнали из моего дома. И от меня отказался жених...

Не помню, куда я брела и почему плакала. Мне было все равно. Голова кружилась... Я еле шла.

Не помню, почему я оказалась на земле. Какой-то бомж с бутылкой налетел на меня, вырвал из руки сумку. Я попыталась сопротивляться. Второй его товарищ сорвал маску вместе с бинтом.

От адской боли я очнулась и кинулась на него. Но получила только удар под глаз, а потом второй рукой хук слева. Изловчившись, вся плывя от адской боли в рвущейся от боли голове, я ударила его пальцем в глаз. Он ахнул и отлетел. А я, упав на валявшуюся под скамейкой бутылку, на ощупь ударила второго по лицу ей изо всей силы, вгоняя хрящи носа в мозг. Но, наверное, я попала не слишком сильно. Завыв и схватившись за лицо, он кинулся прочь. Где-то открылось окно. За ним бежал второй. Кажется, по переулку кто-то шел.

Мыслила же я очень медленно и тяжело. Не знаю, сколько так я тупо просидела, опасаясь шевельнуться. Знаю, что стало ужасно холодно. Руки начали неметь. Я сидела в одной блузке. Ну и пусть, замерзну... – по-детски подумала я. Меня никто не ждет. И как-то медленно я вдруг окончательно поняла, что у меня теперь нет дома, и я должна заботиться о себе сама. Я должна искать ночлег.

Я вынула свои оставшиеся деньги и тщательно пересчитала их. Я обыскала абсолютно все, тупо смотря на оставшуюся у меня сумму.

Это была купюра в сто рублей. Не долларов, а рублей. Одна купюра.

Сто рублей!

И на эти деньги я должна была жить в большом городе...

Я не выдержала и зарыдала... Отчаянно, горько, беспросветно... Мне было все равно, что я замерзаю, что руки уже ничего не чувствуют, я все плакала, плакала и плакала...

– Ну чего ты ревешь? – строго спросил усталый женский голос, наклоняясь ко мне.

Я с трудом подняла зареванную голову, ничего не в силах увидеть.

– М-меня из дому выгнали... – запинаясь, с трудом выговорила я. – А у меня сто рублей...

Женщина нахмурилась. Открыв глаза, я, когда все расплывалось, увидела перед собой нечеткое лицо той самой медсестры, что утром так тепло отнеслась ко мне. Я замерзаю... – грустно и безразлично подумала я. Это начались галлюцинации. Перед смертью мне так хотелось посмотреть на тех, кто хоть немного меня любит. Я чувствовала, что рана в голову отобрала слишком много сил, чтобы идти, а просить у кого-то помощи я не могла и не хотела – меня б зверски убили, если б я попала в больницу. А я предпочитала бы умереть с честью и спокойно. Вдали улицы я видела больницу, дворик, где была Принцесса. В своих блужданиях я просто почему-то бессознательно пришла умирать сюда, как раненный зверь, инстинктом вернувшийся туда, где мне было тепло... Это была теплая и хорошая галлюцинация, хоть и немного сердитая... Я видела, что она меня не узнает, и это было хорошо...

– Ох, горюшко, хорошо, что хоть я задержалась на работе, и ночью решила пешком пройти на маршрутку, чтоб проветрить голову, а не поехала раньше с ассистентом... А то б такое глупое дитя замерзло бы, ты ж в одной футболке... Повернись... О Боже, что это!?

– М-меня избили... они меня били... пока я сидела... – медленно пожаловалась я. И снова заревела.

– Не прибедняйся, видела я, как ты их тоже отделала... Они попали в нашу больницу... Это я окно открыла и спугнула их! – гордо сказала она.