Чтение онлайн

…

– Тебе ничего не нравится теперь! Ни духи, ни музыка, ни выпить – посмеяться! Ну, включи то, что ты слушаешь,когда один.

– Я «Маяк» включаю. Но там вечно одни и те же песни.

– Всем плохо, и все умирают! Мне не лучше. Только я одна еще пытаюсь хоть как-то развеселить, вылечить, спасти… в том случае , если на меня хотя бы не кидаются за это… А тот фильм, про который говорила, - он, как пародия на Артура Хейли, «Аэропорт». Читал ведь? – («Ну, пусть он читал, пожалуйста! А то выйдет, что я умничаю». )

– Читал, но давно. Лет сорок назад.

– Главное, примерно знаешь, как он пишет. Что там у него еще из старого известного? «Отель», «Окончательный диагноз», «Колеса».

– Да, да… эти помню.

– «Колёса», по мне, скучноваты. И о президентах есть,и про энергетиков, банкиров. В основном классные. И пишет так, словно в каждой профессии побывал. Феномен какой-то… Может, подбодрить песнями? Может, – «Битлз»?

– Нет, ниакой музыки не хочу.

– А может все же это? И вот так?
– прибавила звук.

– Не надо…

– О, а вот класс! – Промотала Земфиру, Цоя, Наргиз. «Крестный отец».
– О, это пойдет! – Она смеялась .

й хотелось плакать. (Как в последних её снах. Долгое время ей снятся одни и те же мутные сны, с небольшими вариациями. на и он. Субару. Какие-то помещения : общежития, кафе, подcобки, старые дома, чужой город. Чужие люди. Домик на колесах. Темное время суток. Она словно постоянно пытается доказать всем, что они вместе; и защитить их дом? машину? помещение?
– от чьих-то поползновений в его отсутствие. И знает, что активная здесь, - oна. А он не против, он все отдал ей, права на всё, ключи, но ему некогда, он работает, уходит по делам; и постоянно грустный. И вообще в этих снах настроение лирично – печальное, скорее, –приятное, потому что ей не больно, – он любит её в этих снах. Но – закатное. Будто ему уже всё равно,и он не может бороться. Тихая нежность, печаль, и… тревожный покой. Страсти нет. Такие ощущения лишь во сне и могут быть. Неясные. Казалось бы, должны быть неприятными, но почему-то вспоминать их хочется.)

– Ничего не надо…

– «Не хочу ничего, не надо…» А это помoжет? А так? – Она смеялась .

Не хочет. Может,и просто устал, а может, - ничего ему теперь не нравится мое, от чего раньше балдел. Ей не было весело, нo и страдать не было сил. Она смеялась .

…

Через час после её возвращения, муж запоздало и неожиданно спросил:

– Куда ты ходила-то?

– «Та куда ж я могу еще ходить?!» – тоном из еврейского анекдота.
– Утром ведь говорила. К стоматологу.

– А как будто бы к любовнику, - спокойно и даже шутливо.

– Вчера другой зуб треснул немнoго, – не из тех, что у него лечу, - а старый… Показать?
– Весело, бодро, и oчень доверительно – проникновенно.

– Любовник старый?

– Ну, да, - и любовник старый, и зуб старый.
– Она смеялась .

(Не новый же. Старый, конечно. В смысле, - всё тот же. Любовник. А возраст… ну, пусть даже так, но это не имеет значения. Если бы тoлько он не депрессировал…)

Она смеялась .

Снова стало хуже. Ведь «молчал» зуб уже давно. И, вдруг – на тебе! Неужели правы другие стоматологи, с которыми она втихаря успела проконсультироваться летом: та самая Таня, - одна из трех,которые когда-то устраивали веселые дебоши в общаге,и чужие, незнакомые. Все, как один, – заявляли, что сохранить зуб невозможно. А она верила Максиму. По двум причинам : первой, разумеется, являлся сам Максим, а вторая – очень уж не хотелось никаких протезов. Конечно, он не всемогущий и не ясновидящий, гарантии не даст, только надежду. Надежда – это много. И он старается. Но теперь и он в тупом отчаянии – от неё, да ещё от собственного самочувствия.

– Новолуние…

– Так вот почему совсем плохо сегодня! А я не смотрел календарь.

Опустила голову, качалась от боли:

– Что с тобой-то?

– Да ладно… со мной. Бабушка среди ночи концерты закатывает который день, - разве выспишься? Ногу утром свело, не сразу смог встать, потому и приехал позже. Да еще разное…

– Просто скажи, – какой орган?
– Лиля видела, что он необычно подавлен, но молчит.

– Сердце.

– Давит? Аритмия?

– Проснулся в холодном поту, каждый удар отдаёт в голову. Испугался, схватился за таблетки… ладно. С тобой что делать?

– нестезию давай, для начала. Иначе ничего не соображаю от боли.

Расстроилась – ничего не сказать. Всё, похоже, всё. Жизнь сама расставила акценты по местам, – никому никого не надо бросать,и нечего объяснять. Не может так быть, не должно! Он нуже ей, он не может уйти в старость и болезнь, она не даст! – если только он позволит… держать и не отпускать. Или это тот самый случай, когда люди бессильны?!

***

Обнял крепко-крепко, сразу потеплело. Она, в ответ,тоже. («Не отпущу!»)

– Что ты сейчас чувствуешь?

– Онемение еще.

– Онемение?!

– Я думала,ты про зуб…

Неожиданно для обоих прорвалась Страсть безудержная, - та самая, первая, с большой буквы «С». Вопреки боли, анестезии, болезням.

– Ну, раз уж ты ко мне пристаешь…

– Я пристаю?! – (Кто первый полез обниматься?)

– А что ты делаешь?

– Я… лечу. Мне надо, что бы ты здоровым был, – непроизвольно вырвалось .

Потеплевшим голосом:

– Да? А зачем тебе это?

– Ну , если рассуждать с чисто прагматической точки зрения, - она уже успела взять себя в руки, и начать ёрничать, - чтобы ты успел всё мне доделать,и, притом, по–хорошему.

– Ах, вот так вот, значит?

– Да!.. – cтоном.

Повернул, резко кинул её на диван. Опомнился, прижал к себе, обхватил руками… она билась в них пойманной бабoчкой, наслаждаясь каждой секундой задержки; она вся – в нём, о – в ней. Единое существо, кентавр. Ах, да, – Стрелец ведь. Двое. Вот почему кентавр. Мифический, не настоящий, не существующий в этой отвратительной «реальности». Зато самый прекрасный в мире. Что за бред лезет в дурную голову? Анестезия странным образом усиливала эмоции. Он снова в ней, теперь уже окончательно. Совсем окончательно. А затем он вновь ласкает её…

Меньше надо слушать,когда он ворчит в плохом настроении! («Я старый, больной, ничего не могу», «музыка отвлекает») Сегодня она оставила музыку довольно громко,и, как ни странно, - это было прекрасно для обоих.

***

– Давно собираюсь девочку нанять, генеральную уборку сделать. Невозможно всё одому мыть и чистить постоянно.

– И что? Тут будет кто-то ещё ходить,третья?! Ладно , если в качестве разовой акции, – это да, надо бы.

– Да слушай ты меня больше! Я кoторый год ищу – кто бы здесь убирался, но всё так и остаётся разговорами. Не, ну раз в неделю я сам всё мою, но этого мало. И устал. Дома ведь тоже я один прибираюсь. Туалет приходится чистить каждый день. Старые люди, сама понимаешь…