Чтение онлайн

– И куда идти? Там ветки!

– Сюда, за мной. А вот здесь уже шире, зато скользко, цепляйся, – протянул руку…

Несколько мгновений прошло между. Знал бы он, что она успела умереть и воскреснуть.

– Поздно,да. И так сегодня мужу не нравилось, что к тебе иду. Нехорошо как-то сказал. Вроде последнее время спокойно воспринимал. Неужели человек считает, что я должна – ничего, ни с кем… целый год,и всю оставшуюся жизнь?! Должен бы понимать, даже если! – Прорвались мысли вслух. Зря.

– Слушай,ты знаешь, наверное, - вспомнила она недавний разговор с Нелей. – Где сейчас хоронят людей из нашего города? Я тут услышала случайно, что в соcеднем давно все кладбища закрыты,и увозят далеко.

– На Б-м кладбище.

– Тогда нормально eщё. Близко… Не думаешь о таких вещах, а потом, оказывается, - не знаешь элементарного. У кого-то всё продумано, места куплены,таблички. Как у свекрови. Нам кажется диким, но на самом деле это облегчает родным…

– Да. У нас воспитание не то, советское. В те годы не принято было об этом, как о неприличном.

– В то же время, что касается самой себя, – какая разница? По мне, так вообще ничего не надо,травка бы росла, и всё. Нафиг могилы эти, памятники.

– Бабка у нас любит стращать. «Вот умру!» Сколько раз приду, - ита в слезах, - опять она её довела.

– Ну так-то… Это ведь неизбежно. Что тут расстраиваться от таких речей, - лет-то ей сколько? Все когда-то умрут.

– Так вышло, Рита всех хоронила. Прабабку, прадеда. Она одинока.

– А я, наоборот, - даже когда ездили на похороны, меня дома оставляли. Не видела,и рада тому.

Интересно, почему Рита одинока; в каком смысле? Кажется такой успешной и веселой в соцсетях…

…

Конечно, она не ожидала поздравлений с восьмым марта, но всё же, это резануло болью. Как бы то ни было, – теперь они гораздо блие, почти не осталось загадок, выпендрежа, глупых игр в пропадания и недомолвки. Хоть и страсти меньше. Тогда был совсем иной градус отношений, а сейчас – хорошо ли, плохо ли, - как родные. И не поздравить? Упрекать и спрашивать не хочется. Не потому, что страшно услышать ответ , а потому что бессмыcленно. Грустно, и всё. Договорилась о встрече, хоть и тоскливо на душе.

го звонок. Ничего оптимистичного не предвещает.

– Привет, я не смогу завтра утром. Похороны будут.
– Назвал фамилию известного в городе человека, оказывается, тот внезапно умер, – инфаркт… И, конечно, похороны тогда, – когда ей надо прийти!

– Попробую няньку позвать тогда на вечер…

– Хорошо. Но там тоже быстро только, вечером надо быть на дне рождения.

балдеть с твоими похоронами и днями рождения!

Всё равно он намеревался отвезти её домой. И приехал из-за неё одной – при ней приехал, и других пациентов не было. Но нервничал, - кто-то уже «вызванивал» его по телефону.

– Так неудобно – постoянно я опаздываю ко всем! Прихожу, а гости уже разошлись.

– Да, в самом деле. Очень неудобно заставлять их ждать. Хотя, с другой стороны, они должны быть счастливы уже тем, что ты соизволил прийти и поздравить, – язвительно.

Боль не отпускала. Рядом с чашками появились какие-то конфеты. Откуда? Не подарочные, а такие… словно кто-то пил чай здесь. И сам себе он не стал бы покупать таких. Разве что случайно откуда-то, завалялись. Это не её,и не для неё! А пoдробности ей неинтересны. Просто стало нехорошо. Зачем что-то выяснять , если ей не нравится всё! Он так торопится. Ну и хорошо, пусть скорее, она не может больше так!

Неожиданно пришла пациентка. Вернее, подруга его. Мог бы и не представлять: «Это Марина». Лиля узнала тетушку по фотографии в соцсети сразу. Он часто упоминал её имя, рассказывая о друзьях, и Лиля давно вычислила её с помощью интернета, - успокоилась, увидев на аватарке бодрую бабушку. Сейчас она выглядела так же, как в сети. На-удивление, Марина не обратила внимания на неё, не приставала с разговорами, - полечилась, и ушла буквально через десять минут. В это время Лиля проверила дверь, – заперта, не поддаётся!

Пришлось остаться. Пока он убирал кабинет, - успела полностью одеться.

– Ты уже оделась? – удивленно. Скорее всего, несмотря на его «Буду через двадцать минут!» – в трубку, – всё равно он ожидал, что они еще побудут вдвоём. Ведь за двадцать минут не успеть отвезти её.

– Открой дверь.

– Да? Ну, хорошо. Я тоже тогда одеваюсь. Ты курить хочешь?

Открыл дверь, выпуская её, не услышав тихий ответ:

– Я хочу уйти.

Остановилась. На секунды. «Что я делаю?! Субарочку моя. Что я делаю?!» Быстро, что бы не передумать, пошла к остановке. Автобус подошёл мгновенно. Пережить… Надо пережить.

Первая боль пережилась, проговорилась в разговорах с Нелей, вылилась в истеричный смех. Ко всему человек привыкает со временем, даже к боли. Когда ситуация повторяется, – происходит какое-то онемение души, не чувствуешь так остро. Пустoта воспринимается тяжелее. О Максиме думать не хотелось, лишь каждая встреченная субару согревала душу звездами.

Дни тянулись. Когда-то всё же нужно на приём. Как бы то ни было. Пусть просто увидеть. сли он спросит, - а он не спросит! – ответ у неё есть: «Ты торопился на день рождения. Я не хотела создавать лишней задержки. Но и видеть твою довольную физиономию от того, что я ушла, - не хотела. Конечно, жалко было субарку, она меня ждала, скучала. Но… так уж вышло». В общем, так и было ведь. В какой-то момент ей показалось,что не так уж он виноват, а она – нетерпеливая и истеричная.

Действительно, неудачное время: много дел и пациентов у него, отчётов и проблeм. Пришел с похорон, не в духе, собирался её отвезти, хоть и бубнил какую-то ерунду. Думал, что она пошла к машине, а она исчезла. Но мог бы позвонить. Хотя тогда ему пришлось бы ехать за ней к остановке, «бегать» за ней. Не его стиль… Всё равно он виноват! Её психоз – жест отчаяния…

Да, когда на неё валится столько всего сразу,да когда ещё не выспалась, – и она всё забывает,и никого видеть не хочет. Хотя… на его это не распространяется, конечно. Он для неё исключение. Только вот недавно в панике обнаружила: забыла номер субару. Не весь, конечно,только буквы. Само по себе не страшно. Но она же знала, чем для неё это было, - скорее бы свой год рождения не вспомнила. Что? С головой?! Срочно нашла фотографию, восстановила нейронные связи. Звоночек, однако. Что тогда гoворить о замученных-задерганных работой мужиках? Теперь oна, кажется, поверит, если кто-то из них действительно «забыл» нечто, связанное с ней…

Позвонила в десятом часу, - лишь в это время оказалась одна. Мужа вызвали на работу из отпуска, наплевав на его прибытие из другого региона, через день закрытого на карантин. Она об этой фигне даже не думала. Она всё еще не верила в неё. Гриппом больше, гриппом меньше. Она и так из ОРВИ не вылезает все зимы подряд. А то, что все твердят об одном – надоело до тошноты! Лишь бы из-за этой дурости в самом деле не ограничили передвижение! Мало того, что школы закрыли досрочно. У неё любовь, а все обсуждают какой-то вирус. Тем не менее, что-то происходит в мире. Кажется, это не шутят уже? Правда? Да ну… Возникло ощущение чего-то знакомого, де-жавю… Ах, да это же Скарлетт: «Война, война! Как это скучно. Все вoкруг только и говорят о войне. Я говорю: никакой войны не будет! Я хочу танцевать! Ах, Эшли!»