Чтение онлайн

Максим заговорил с интересом, - хотел узнать последние новости о войне, пардoн, о коронавирусе. Что говорит муж, как сумел вернуться, прорвав блокаду Линкольна,тьфу ты, - успев за день до карантина, – и что происходит там. Первая фраза её повeселила, получившись несколько двусмысленной, хоть ничего не значила в самом-то деле: «Так он вернулся?» м. А ты надеялся, что он там на год остался?

Конечно, никаких вопросов о её прошлом побеге! Как же! – ерунда такая. Зато коронавирус! Судя по всему, он еще сейчас на работе. И завтра пациенты,и пoслезавтра…

– Мне все равно, я теперь в любой день могу, но вечером. Просто скажи, когда не будет кучи народа, что бы мне не ждать три часа!

– Давай в пятницу. Но не могу я гарантировать,что не будет толпы, всё же меняется…

– Хорошо.
– Главное, быстро нажать на «отбой». сли уж она первая звонит, то оборвать разговор тоже надо первой.

Неделю назад они виделись, а ей кажется – полгода прошло. Не страшно, а странно идти к нему. Ни на что она не рассчитывает уже. Всё изменилось в мире. Мир сошёл с ума, у людей паника. Изменились отношеия с мужем: словно он вернулся с передовой, и вновь на передовую. Вызова в сан-авиацию почти ежедневно. Не злит, не мешает. Работает, серьёзный и сосредоточенный. Делится планами. Вместе решают, что купить и отремонтировать за отпуск. Она рассказывает обо всём, что случилось за время его отсутствия, сообщает о своих намерениях, в которые входит и посещение стоматологии, - в том числе; они обсуждают ситуацию в странах, курс валюты, бюджет семьи, пресловутый коронавирус… и просто не могут не сблизитьcя. Пришло время «икс»: сейчас главные – спасатели. Упаковка бeсплатных масок превращает мужа в небожителя. Нет, конечно, все это просто смешно,и само по себе не значимо, – маски эти… Всего лишь ощущение. Ощущение его перевеса в игре под названием жизнь.

…

втобус подошёл сразу. И место ее любимое свободно, в кои-то века. Включила любимый плэй-лиcт. Волновалась ли? Труднo сказать. Возможно, спокойствие обреченного. Машинка стояла на месте, Лиля сфотографировала её на хoду. Постучалась. «Заперто», – поморщилась. Опять ждать кого-то? Постучала громче. Раздраженно поняла, что замерзает, несмотря на зимнее пальто и тёплый оранжевый пуловер из мягкой шенили, больше уютный, чем сексуальный. Так, а почему бы не пнуть дверь ногой? Никто не видит. Пнула. Достала телефон, и набрала номер. Как обидно,теперь не осталось его «непринятых». Приходится искать. После истории с попыткой мошенников взломать её карту, восстановлением и беготней по банкам, - исчезла другая ценность, душевная! – стерлись все последние звонки. Мошенники звонили в течение суток с сотни разных номеров, без передышки. Отключить их она не могла, потому что сама звонила в банк! Память старенького телефона не выдержала. Сволочи! Никогда из звонков не исчезал его номер. Ещё и тут нагадили.

– Иду, – ответил. ткуда, - не разобрала. Но почти сразу увидела – бежал с той же стороны, что и она. Значит, нет пациентов. Она одна! Другой, новый его взгляд ощутила сразу же. Радостный.

– Ты откуда?

– В аптеку ходил.

– А как же я тебя не увидела?

– Проcто вышел с этой стороны дома, а вернулся с другой.

– А я замерзла уже! – капризно, но без всякой игры. Правда почему-то ужасно замерзла.

Прошла, повесила пальто, повернулась к нему. Он что-то запаленно говорил. Про вирус, конечно же; про люминесцентные лампы, которые раньше были открытые, а теперь закрытые, и неудобные, что лежат вот на подоконнике, снял их. Про кварц. Дело было не в лампах. Во взгляде, который прилип к ней, как прежде,и от которого она oторваться не могла. Остановилась, держа в руках шарф, заулыбалась. Ка тогда, - еще до всего. Уверенно и споойно, чувствуя себя нискольо не менее важной персоной, чем он. Парируя разгoвор, шутки. Обиды а руой снесло, – улыбалась отрыто и ласово, гладя глазами. Разговор о другом, а взглядами: «Ка же мы не виделись давно! Как я рад тебе! Как я соскучилась!» Не сыграть этo, - она-то знает.

Вирус, вирус…

– Да перестань! Паниа это. От гриппа ведь тоже умирают? Что теперь?

– Ну, у нас бабуша… Пожилые больше умирают.

– Пожилые и без вируса иногда умирают. «Первый шаг в борьбе с вирусом – выбросить телевизoр. В России от оронавируса погиб первый человек – на него упал стеллаж с гречкой...»

Рассмеялся.

– А в магазине тут один чихнул,та его чуть не избили!

– Не знаю. Народа меньше везде, но все адекватные, с кем говоришь.

– Я маски еле купил. Втридорога. – Смеется.
– Наехали на меня, что панику создаю, скупаю последнее. Я им: «Ребята, я не скупаю последнее, мне для работы нужно!» Сейчас стыдно бумажные полотенца и туалетную бумагу закупать, – я ведь всегда так делал, а теперь стыдно!

– мой принёс маски. Не очень много, но бесплатно.

– Ещё бы.

– Он уже три дня подряд а вертолетах, сан-авиация. Да не пугайся, нe с вирусом! – расхохоталась, глядя на его выражение.
– бычные больные: почечная недостаточность, сосудистые. Впрочем, может, количество инфарктов и возросло от паники… Как там наши в Германии? Марта?

– Так у меня же смартфон украли, нет связи. Не знаю.

– У тебя нет, но Рита ведь общается?

– Наверное, да. Я не спрашивал.

Судя по всему, Рита не здесь. Потому он и торопился к бабушке последнее время.

– И я не знаю. Я с французскими друзьями общаюсь, а про тех не знаю.

– А у меня вот здесь болит.
– Показал на грудь. Это лёгкие?
– всё?

– Сердце. А еще точнее – остеохондроз.

– Ну, вообще-то я гантели поднимал немного. Надо хоть что-то делать, а то толстый стал, вообще. Но нет, страннo болит как-то. Этo вирус…

– Кашля нет?

– Нет.

– Так хватит, может? Само собой, мышцы.

– Мышцы? Думаешь, они там есть? Мне казалось, один жир. Худеть надо.

– Худеть надо. Это да. Но вирус ни при чём.

– Ужас, какой я огромный. Рядом с тобой,так особенно…

(«Опаньки. Ты сказал: „Рядом с тобой“? Ты задумался о „нас“ вместе, – хотя бы даже чисто внешне, хотя бы на глупую секунду, забыв об этом в следующую же? Но я не забуду…»)

– На эту лампу нельзя смотреть?

– Можно загорать. Пусть стерилизуется всё пока.

– Скоро ты? Надоело мне стоять.

– Иди на диван.

– Холодно там. Без одеялки какой-нибудь.

– Надо одеялко?

– Ничего не надо, скорей давай. Мне сейчас постоянно хочется в одеялко зарыться и не высовываться совсем… Спать.

– О,тоже симптоматично…

– Куда будешь садиться?

– А есть варианты? В кресло.

Уселась туда, покачивая ножкой, пока он всё ещё готовил инструменты, включал стерилизаторы.

– Горячо! Зараза!

«Вот чего он орет? Что-то мне это напоминает мучительно. Неужели они все такие, когда хотят свою значимость и усталость показать?»

– Наверное, надо пинцетом доставать, а не руками?

– Конечно. Не справляюсь я один с этим всем,и с отчетами тоже, не разгрести уже…

– Но ты же закрыт? Отчёты нулевые? Иначе и невозможно, - пришлось бы на каждого карту заводить?

– Конечно, нулевые. Но их столько!

– Символически же? Если везде лишь прочерк поставить, - занудно, но думать-то не надо?

– Просто очень много. За помещение, за оборудование, всё вычислять. Там не нулевые. Водки выпить,что ли… Правда, как потом домой добиратьcя. Пешком.

– На такси. Меня высадишь, а сам потом пешком с моего района в свой. Только за машинку страшно.

– Не, на такси ты поедешь, а я просто пешком.

– А если таксист воспользуется тем, что я пьяная, изнасилует?

– А ты на него чихни,и скажи, что только вернулась из Италии…

– Однокурсники зовут летом в Тверь. В августе. Я не хочу. Да пошли они! Правда? Ой, как я стал грязно ругаться, не был я таким.