Чтение онлайн

Генерал Маршалл без особого восторга воспринял эту позицию Ф. Рузвельта. Ему порядком надоели многочисленные требования Чан Кайши доставить в Китай новые самолеты, летчиков. С раздражением Маршалл заявил: «Это, в конце концов, американские самолеты и американские летчики, и позвольте нам самим ими распоряжаться. А если Китай хочет получить больше материалов, пусть воюет сам и открывает бирманскую дорогу!..» [75]

Чан Кайши подводил итоги своей поездки в Каир. На пленуме ЦИК Гоминьдана генералиссимус превознес усилия США, нацеленные на «создание независимого и равноправного китайского государства». Оратор обратил внимание на Каирскую декларацию, опубликованную в Каире 1 декабря 1943 г. Благодаря успехам китайской дипломатии, констатировал Чан, в декларации говорилось о возвращении Китаю Тайваня, Маньчжурии, островов Пэнхуледао, предоставлении Корее «в должное время» независимости. Каирская декларация отражала освободительный дух борьбы народов против держав «оси», торжество принципов справедливости и идей антиколониализма.

Чан Кайши несколько преувеличивал свою роль на Каирской конференции. Черчилль остался при своем мнении: он не разделял позицию Ф. Рузвельта, настаивавшего на восприятии Китая в качестве «великой державы», а Чан Кайши как величайшего лидера. В Каире Чан добивался признания своего международного статуса; он хотел также получить как можно больше оружия для своих арсеналов в Юго-Западном Китае. Военные действия союзников, надеялся генералиссимус, откроют ворота с Юга в Чунцин, и оружие, снаряжение хлынут к нему, как из рога изобилия. Американцы, однако, убеждались, что переправляемые с таким трудом в Чунцин грузы не идут впрок.

Чан Кайши стремился выиграть время, чтобы воспользоваться плодами победы союзников. Но Вашингтону уже надоели бесконечные просьбы из Чунцина о помощи оружием и деньгами. И генералиссимус получает от президента сообщение, где говорится об отказе союзников от операции «Бакканир». Это был неожиданный политический удар, который потряс чунцинские верхи.

Единственный козырь, предназначенный для воздействия на Белый дом, был всегда под рукой. «Китай не сможет продержаться в войне, — писал Чан Кайши Рузвельту, — и поэтому не исключена его капитуляция». В Чунцине с глубоким разочарованием признали: интересы Чан Кайши принесены в который раз в жертву англо-американской стратегии.

Луи Маунтбэттен прибыл вместе с генералом Стилуэллом в Чунцин 16 октября 1943 г. Вскоре у Стилуэлла состоялась длительная беседа с Маунтбэттеном. Главную новость сообщил генерал Самервелл: «Генералиссимус заявил: Стилуэлл должен быть отстранен». Основание — американский генерал «потерял доверие войск». Президент, как сообщил Самервелл, просил Дж. Маршалла сменить Стилуэлла.

Большинство политических и военных стратегов в Вашингтоне предпочитали уходить от вопроса реорганизации китайской армии, на решении которого так настаивал Стилуэлл. Их прежде всего привлекала перспектива использовать в Китае аэродромы для бомбардировок Японии. Чан Кайши, поддержанный этими силами, отказался от реорганизации 30 дивизий в Юнъани.

Ранним октябрьским утром Мэйлин позвонила генералу. С ней была Айлин, которая сказала, что еще есть шанс поправить дела. Сестры добивались от Стилуэлла одного: пойти к Чан Кайши, сказать о своей единственной цели — содействовать благополучию Китая, наконец, покаяться: если и совершал ошибки, то лишь из-за недопонимания, а отнюдь не намеренно, обещать готовность к сотрудничеству. Стилуэлл сдался. Мэйлин сразу же организовала встречу. Чан старался настроиться на примирительный тон. Он подчеркнул два с точки зрения его самолюбия важных пункта. Стилуэллу следует:

1) понять обязанности главнокомандующего и начальника штаба; 2) избегать «комплекса превосходства» Перемирие установилось, но ненадолго.

Не личные антипатии Чан Кайши и Стилуэлла («личная вендетта Стилуэлла», как это часто представляли иные историки в США), а противоречивость самой американской политики в Китае обусловила серьезные расхождения между чунцинским диктатором и американским генералом. Миссия Стилуэлла в Китае в годы войны соответствовала основному стратегическому замыслу правящих кругов США — нанести наиболее ощутимые удары по Японии, используя, и как можно скорее, резервы Китая. Генерал Стилуэлл, сознавая ответственность за выполнение этого замысла, ставил перед собой конкретные задачи: сохранить Китай на стороне союзников в борьбе с Японией, сорвать сепаратные переговоры между Чунцином и Токио, опираться в военных действиях на материке на людские ресурсы не США, а Китая. Мобилизация ресурсов объединенного Китая предполагала — в Вашингтоне учитывали и дальнюю перспективу — создание на китайской территории мощного антисоветского плацдарма. В канун Каирской конференции военное ведомство США предложило Чан Кайши обсудить вопрос о подготовке и вооружении за счет ленд-лиза 90 китайских дивизий. США хотели, судя по американским источникам, «создать на Дальнем Востоке огромную, мощную армию, способную противостоять Красной Армии в Сибири» [76] .

Линия Стилуэлла приходила в противоречие с позицией чанкайшистов. Последние саботировали военные действия против Японии, не прекращали налеты на 8-ю и Новую 4-ю народные армии, тесным кольцом блокады окружили освобожденные районы.

Чан Кайши, получая послания Рузвельта с просьбами уделить больше внимания бирманскому театру военных действий, либо уклонялся от ответа, либо ссылался на занятость «борьбой с коммунистами». Чан Кайши облюбовал вариант политики «дешевой войны» и ведущие свои силы (20 лучших дивизий, или 800 тыс. человек) бросил на блокирование освобожденных районов.

В конце 1943 г. Сун Цинлин опубликовала декларацию, в которой написала: «Ни одна пилюля, ни одна повозка, ни одна винтовка не попала к 8-й НРА за все эти годы». Выдающаяся общественная деятельница обратилась с сенсационным, как оценили в дипломатическом корпусе, призывом к английским и американским рабочим о помощи для противодействия гоминьдановской блокаде районов, находящихся под контролем КПК. Вдова Сунь Ятсена обвиняла чанкайшистов в том, что они соорудили преграды на пути медицинского и иного снабжения этих районов. «Американские друзья могут помочь китайской демократии равномерной поддержкой всех элементов, в действительности вовлеченных в борьбу с Японией», — отмечала Сун Цинлин.

На пресс-конференции министр информации назвал абсурдом разговоры о блокаде. Журналисты выразили неудовлетворение по поводу полученного разъяснения и вручили совместную петицию на имя Чан Кайши с просьбой разрешить посетить районы, находящиеся под контролем КПК. Они, несомненно, знали, что еще в 1937 г. группа американских журналистов преодолела гоминьдановскую блокаду контролируемых КПК районов. Среди них были Г. Биссон, Ф. Джаффе, О. Латтимор, Э. Сноу, А. Смедли. Опасения в Чунцине перед возможным появлением объективной информации о КПК возрастали по мере публикаций материалов, авторы которых описывали Гоминьдан как защитника «привилегированного класса, индифферентного к проблеме благополучия масс».

Посетившие Яньань американцы уносили с собой разнообразные впечатления после многих дней и часов, проведенных в обществе руководителей КПК. Мао, утверждали они, рассматривал национальное своеобразие революции в качестве главного и решающего фактора, определяющего деятельность КПК, его меньше всего заботили черты, имевшие не узконациональное, а международное значение. «Для народа, лишенного своей национальной свободы, — цитировал Э. Сноу слова Мао, — революционная задача состоит не в немедленном построении социализма, а в борьбе за независимость. Мы даже не можем обсуждать проблему коммунизма, если у нас отняли страну, где мы должны осуществить его на практике». Отсюда следовало, что борьба за национальную свободу не обязательно должна была бы привести к коренным социальным преобразованиям, к социальному равенству в подлинном смысле этого слова. Сравнение положения в районах, контролируемых КПК, и в гоминьдановском Китае было не в пользу последнего.

Все это знал генералиссимус. Когда его попросили на пресс-конференции разрешить официальную поездку в Яньань, то он ответил, что у него всегда было намерение пригласить журналистов в Яньань, а что касается официального приглашения, то оно безусловно будет… в должное время.

Чан Кайши не мог не видеть, что массы приветствуют «красные отряды» в качестве единственной надежды на освобождение от растущего бремени налогов, злоупотреблений армии, террора Дай Ли.

Как одно из необходимых следствий политики «дешевой войны», которую проводил Чан Кайши, явилось ослабление китайско-бирманско-индийского театра военных действий. Блестящую характеристику этому району военных действий дали У. Уайт и Э. Джекоби: «Это была какая-то невообразимая смесь мероприятий по обеспечению тыла сражающихся войск, взяточничества, различных конфликтов, путаницы и трагического бессилия» [77] . Увидев все это своими глазами, Стилуэлл вполне оправданно усомнился в возможности выполнения задач, стоящих перед ним. Трезвый подход к событиям, имевшим место на китайско-бирманско-индийском театре военных действий, приводил Стилуэлла к выводу о высокой боеспособности 8-й и Новой 4-й народных армий; он полагал целесообразным в интересах «большой стратегии» воспользоваться услугами этих армий в любом районе Китая. Его предложения предотвратить наскок гоминьдановцев на вооруженные силы КПК Чан Кайши встречал в штыки. Чжоу Эньлай и другие представители КПК в Чунцине предупреждали американских дипломатов Дэвиса и Винсента: перепоручая Чан Кайши контроль за ленд-лизом, вы позволяете Гоминьдану использовать американскую помощь против КПК. Чан Кайши любыми путями хотел уклониться от требования Стилуэлла увеличить войска для борьбы с Японией. «Китайцы не выполняют своих обязательств, — сетовал Рузвельту Стилуэлл, — они должны давать людей, а мы позаботимся об их вооружении и подготовке».