Чтение онлайн

Каменский, словно опытный дирижер, улавливающий мельчайшие колебания в оркестре, прочел мысли Иоганны по одному лишь выражению ее лица. Его тонкие губы изогнулись в легкой, почти незаметной улыбке. Он был мастером предугадывать желания, и это качество всегда выделяло его из толпы.

— Да, дорогая Иоганна, — начал он, его голос был мягким и бархатистым, словно старинное вино. — К сожалению, титула у вас больше нет. Прошлое нужно оставить в прошлом. Но… — он сделал короткую паузу, добавляя в свои слова нотку интриги, — есть новое имя… и, возможно… — он слегка замешкался, его взгляд на мгновение встретился со взглядом Иоганны, — …возможно, блестящее будущее.

Он взял со стола аккуратно сложенные бумаги и протянул их Иоганне. В его движениях была та же неторопливая уверенность, которая пронизывала каждое его слово, каждый жест.

— Вот ваши новые документы. Вы вольны воспользоваться ими по своему усмотрению и в любой момент покинуть мое поместье, но… — он снова замялся, его пальцы легко барабанили по полированной поверхности стола, — …мне будет очень приятно, если вы задержитесь… в качестве гостьи.

Иоганна, все еще не оправившись от потока неожиданной информации, механически взяла документы. Ее пальцы дрожали, когда она развернула листки. «Иоланда Дикман» — черным по белому значилось на бумаге. Новое имя… новая жизнь…

Внезапно ее взгляд упал на большое зеркало, висевшее на стене. В нем отражалась женщина с бледным лицом и большими, полными тревоги глазами. Женщина, которая еще несколько дней назад была герцогиней, а теперь… Иоланда Дикман.

Иоганна прикоснулась рукой к холодной поверхности зеркала, словно пытаясь дотронуться до своего отражения, до этой незнакомой женщины с новым именем. Уголки ее губ слегка приподнялись в горьковатой улыбке.

— Ну здравствуй, Иоланда, — прошептала она, обращаясь к своему отражению. В этих словах было и прощание с прошлым, и робкая надежда на будущее. Будущее, которое теперь лежало перед ней, как непрочитанная книга, полная загадок и неожиданностей.

*****

Париж… Город огней, любви и высокой моды, кружил Элизу в вихре нескончаемых праздников. Недели, проведенные здесь, пролетели незаметно, словно один прекрасный, волшебный сон. Каждый день был наполнен новыми впечатлениями, яркими эмоциями, незабываемыми встречами.

Бесконечные балы, сверкающие тысячами огней и отражающиеся в полированном паркете, увлекали Элизу в свой волшебный круговорот. Она кружилась в вальсе с галантными кавалерами, ловко уворачиваясь от пышных дамских юбок, и чувствовала себя настоящей принцессой из сказки. Шелка ее платьев шептались в такт музыке, драгоценности искрились в свете канделябров, а счастливый смех разносился по залам, отражаясь от высоких зеркал.

Дневные часы были посвящены не менее увлекательным занятиям. Элиза с Рудольфом посещали художественные выставки и галереи, восхищаясь шедеврами великих мастеров. Они бродили по узким улочкам Латинского квартала, вдыхая ароматы свежеиспеченного хлеба и крепкого кофе, заглядывали в букинистические лавки, листая старинные фолианты. А потом, устав от прогулок, отдыхали в уютных кафе, наслаждаясь чашечкой горячего шоколада и беседуя обо всем на свете.

После появления статьи в газетах, повествующей о поступке графини фон Штольберг, Элиза стала настоящей звездой парижского света. Все хотели познакомиться с загадочной графиней, о которой ходило столько слухов и легенд. Приглашения на приемы, балы и светские рауты сыпались как из рога изобилия.

Элиза с достоинством принимала знаки внимания, очаровывая всех своей красотой, умом и изысканными манерами. Она с легкостью поддерживала светские беседы, с таким же удовольствием обсуждая последние модные тенденции и сложные политические интриги.

Магазины Парижа также не остались без внимания графини. Элиза с упоительным азартном выбирала новые платья, шляпки, перчатки, украшения. Ее гардероб пополнялся шедеврами от лучших парижских кутюрье, а сама она становилась все более изысканной и блестящей.

В этом вихре светской жизни Элиза не забывала и о Рудольфе. Каждый вечер, возвращаясь в свой отель, она с радостью делилась с ним своими впечатлениями, а он, в свою очередь, с нежностью и восхищением смотрел на нее, видя, как она расцветает в этой новой, яркой жизни. Париж стал для них не просто городом, а сказкой, в которой они были главными героями.

Элиза взяла Мадлен к себе. Она накормила ее, обогрела, одела в чистую, красивую одежду. Малышка Мадлен напомнила Элизе ее саму в детстве — такая же хрупкая, но в то же время полная внутренней силы.

Элиза наняла для Мадлен лучших учителей, стараясь дать ей все то, чего была лишена сама. Она проводила с девочкой много времени, читала ей книги, гуляла по паркам, рассказывала сказки. А Мадлен, в свою очередь, открыла Элизе другой Париж — город нищих и бездомных, город голода и отчаяния. Ее истории потрясали до глубины души, и Элиза с ужасом представляла, сколько пришлось пережить этой маленькой девочке за ее короткую жизнь.

Однажды вечером, сидя у камина, Мадлен рассказала Элизе легенду, которую услышала от старой гадалки на набережной Сены:

— Говорят, мадам, что в катакомбах под Парижем живет Дух Забытых Детей. Это души тех, кто умер в одиночестве и нищете, кого никто не любил и не вспоминал. В полночь они выходят из своих подземных убежищ и бродят по улицам города, ища тепло и утешение. Если услышишь тихий плач ребенка в ночной тишине, это значит, что рядом бродят Забытые Дети. И если ты оставишь на окне горящую свечу и кусочек хлеба, то их души найдут покой хотя бы на одну ночь.

Рассказывая эту легенду, голос Мадлен дрожал, а глаза были полны страха. Элиза обняла девочку, стараясь успокоить ее. Но сама она не могла избавиться от чувства тревоги. Легенда Мадлен казалась ей не просто сказкой, а символом всей той боли и несправедливости, которые царили в этом мире. И она поняла, что ее миссия — не только помочь Мадлен, но и сделать все возможное, чтобы в этом мире стало меньше Забытых Детей.

Мягкий свет камина плясал на стенах гостиной, отбрасывая причудливые тени. За окном шелестел теплый вечерний ветер, донося ароматы цветущего жасмина. Рудольф, Элиза и Мадлен, утомленные долгой прогулкой по паркам и аллеям Парижа, расположились на мягком ковре у камина. Они играли во "флюгер" — популярную в то время салонную игру, где каждый по очереди изображал какой-нибудь предмет или явление природы, а остальные должны были угадать. Смех Мадлен, звонкий и заразительный, наполнял комнату жизнерадостной энергией. Элиза, наблюдая за девочкой, чувствовала, как ее сердце наполняется теплотой и нежностью. Рудольф, с легкой улыбкой, поддавался Мадлен в игре, наслаждаясь ее детской непосредственностью.

Внезапно раздался тихий стук в дверь. Дворецкий, с почтительным лицом, вошел в гостиную и протянул два письма — одно для Рудольфа, другое для Элизы. Мадлен, с характерной ей живостью, подскочила к дворецкому, ловко выхватила письма из его рук и, смеясь, понесла их Элизе и Рудольфу.

Рудольф развернул свое письмо. Почерк отца он узнал сразу. Бегло пробежав глазами по строчкам, он резко побледнел. Улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением глубокой задумчивости, переходящей в тревогу. Он словно превратился в каменную статую.