Чтение онлайн

Весна. Интересно, жив ли старый Кебук? Глубоко вздохнула. Чуть сладковатый запах цветущих некриций (странных растений, выглядящих, как торчащие из земли длинные узкие палки с пучком пушистых фиолетовых отростков наверху), смешанный с горьким дымом, холодом весеннего ветра и надежды. Теперь можно осмотреться. Мне как обычно не повезло. На станции вышли три калеки и знакомый старик. Он демонстративно плюнул в мою сторону и отвернулся. Я сдержала желание плюнуть в ответ. Аж дрожь пробрала от ярости и бессилия. Ну, нет. Надо уходить и поскорее. Не хватало, чтобы в лицо запомнили.

Тропка поросла молодой травкой. Ее лохматые травинки, похожие на пушистых гусениц, пугливо извивались под ногами, торопясь отпрянуть из-под ноги, и темнели, если ускользнуть не удавалось. Я вспомнила, как летом, огромными, почти с руку ребенка, мохнатыми телами гусениц таба обвешаны все деревья в округе. Только не Кебуки.

Через какое-то время примятые пучки травы оживали, наливались цветом и снова испуганно метались пушистыми змейками. Казалось, под ногами непрерывно движется куда-то сама земля. К осени растительность на склонах станет темно красной, жесткой и почти неподвижной. А сейчас, призывно яркая, сочная она манила к себе обещанием радости. Первые признаки оживающего после зимы мира. Так и хотелось сойти с дороги да завалиться где-нибудь на полянке. В небо поглядеть. На пробегающие пеной облака, на бирюзовую глазурь неба. Я торопливо поднималась вверх, по склону. Еще немного, и откроется вид с горы. Красотища, дух захватывает. Безбрежное разноцветное море, мшистые великаны, уснувшие навечно — Холмогоры. Дом. Немного запыхавшись, привалилась к дереву. Его влажная чуть подрагивающая поверхность, состоящая из мелких ячеек, наполненных синими слепыми глазками приветливо запульсировала, и подалась вперед. Я посмотрела наверх, туда, где сплетались в жгуты тысячи ветвей-хлыстов с пучками сине-зеленых крошечных листочков. Глазастое дерево. Шаас. Название осталось от ящеров. Я погладила ствол ладонью, ощущая покалывание в пальцах.

Ну вот. Теперь по прямой, к старой дороге, по которой когда-то ходили караваны, а там и до села рукой подать. Только я обойду его краем. Селяне терпимостью и в пору моего детства босоногого не отличались.

Неожиданно навалилась дурнота, виски сжало обручем, а сердце затрепыхалось с перебоями. Я упала на колени, хватая ртом воздух. Сорвать амулет сил не хватало, пришлось, перебарывая удушье, медленно стянуть через голову. Едва я отшвырнула его в сторону, сразу отпустило. Вот тебе и память. С досадой кинула последний взгляд на черную глянцевую поверхность, поднялась с колен и зашагала без оглядки.

Прости, бог со звезды. Я все равно не вернусь.

Когда впереди показалась изгородь, я не смогла удержаться от дурацкой улыбки. Неужто так долго не была здесь? Вот она, собака старая — верная, все так же, по-прежнему караулит глупых селян. Подошла ближе и ласково потянулась к изумрудной зелени. Изгородь встрепыхнулась, зашумела всеми листочками сразу, словно заворчала и цапнула.

— Пакость зеленая! — заорала я, отдергивая руку. Признав хозяйку, та словно виновато съежилась, и ближние листочки посыпались вниз.

— Кто еще? — раздалось со двора. Теперь пришло время съеживаться мне. Стоуш. Я прикусила губу и бочком протиснулась в дыру, что до сих пор исправно исполняла роль калитки. Что-то заросла дыра порядком.

За последние десять лет, думаю, я внешне изменилась, но вряд ли до неузнаваемости. Из-за особенностей физиологии шантийцы типичнее некуда. Вы не встретите полногрудую женщину или могучего, широкоплечего мужчину у нашей расы. Организм просто не справится с такой нагрузкой. Попробуйте каждые четыре месяца трансформировать вымя в мужскую грудь и обратно. Затраты энергии при переходе колоссальны. Да и некоторые другие 'достоинства' скрыты внутри тела. Человеку, нечаянно, что менее чем вероятно, повстречавшему шантийца в бане, тот показался бы кастратом. На деле же, природа мудрее. Зачем совершать лишние движения, постоянно задействовать выматывающие организм механизмы? Стоуш говорил, что и у человеческих младенцев мужского полу бывает такое нарушение, что для саранчи норма. Яичники исполняют две функции — левый женскую, а правый мужскую. Потому мы так плодовиты. Шантийцы могут рожать детей и зачинать их в определенные моменты цикла. Поэтому-то я и заподозрила, что нечисто дело. Прошло больше четырех месяцев, а признаки перехода так и не появились.

Я прищурилась. Солнышко светило в лицо. Хорошо то как. И страшно.

ѓ- Келан? — голос Стоуша звучал сухо. Сдавленно, что ли? Я не могла разглядеть выражения лица, лучи слепили глаза.

— Я…я, — горло сдавило. Сложила ладонь козырьком и поднесла ко лбу. Жевлар не изменился. Великан — массивный, могучий, угрюмый. Мгновенно очутился прямо передо мной. Стоуш всегда двигался стремительно, особенно когда хотел. Навис, хмуро сдвинув брови.

— Дура ты. Или дурак. Какая фаза?

— Дура, — глухо пробормотала я, чувствуя, как обрушивается волной облегчение и становятся мокрыми глаза.

— Ну, завой еще, — Стоуш, как когда-то в детстве, взял меня за руку, — изгородь цапнула?

— Не признала. Пап, я такая…

Он напрягся и жестко взглянул на меня. Ах, да.

— Ничего страшного, — отпустил запястье и вдруг сгреб в охапку на мгновенье. Тут же отпустил и указал на дом, — живо! Пока все не расскажешь, ни шагу не ступишь, — помолчал и тихо добавил, — дочь.

Это стоило того, чтобы десять лет не видеть его.

— Проснись! — кто-то легонько теребил за плечо. Богдан чертыхнулся, не открывая глаз, и перевернулся на другой бок. Ох… Он почти не спал этой условной ночью, перечитывал документы дела. В голове крутились обрывки сна, кусочки информации. Мужчина резко сел и зевнув, попытался сфокусировать взгляд. Митька. Точнее, Дмитрий Павлович, напарник. Ухмыляется, садюга.

— Ну, чего тебе надо?

— Мы через час стыкуемся со станцией. Думал, тебе захочется похлебать кофию и умыться перед встречей с Альбертом.

— Ага, — вяло согласился Богдан. Митька плюхнулся в кресло и задумчиво поглядел на друга.

— Знаешь, я, чем больше над делом думаю, тем больше сомнений в голове ворочается. Все это смахивает на фикцию. Подставу какую-то. Когда ты увидишь, о ком идет речь, поймешь. Ну не верю я.

Богдан повел плечом. Дескать, кто его знает, и заставил себя встать. Прошлепал мимо Митьки в душ, и уже из кабинки крикнул:

— Сам не знаю, во что верить. Но дело запутанное, — поднял руки над головой, зажмурился и плотно сомкнул губы. Минуту не дышать. Дверь в кабинку с мягким щелчком закрылась, кожу защекотали мягкие струи. Почти сразу пластиковая дверца отъехала в сторону. Вот такое экспресс-купание. Вполне приемлемо, и в открытом космосе на горячую ванну рассчитывать глупо. Сухое купание ничем не хуже. Правда кожа бывает, шелушиться начинает. Химия она химия и есть, даже самая мягкая. Богдан фыркнул, потер глаза влажной салфеткой и бросил ее на пол кабинки. Теперь перекусить и в бой.

Митька покрутил головой, потер шею и с досадой прикусил губу.

— Обидно будет, если мы такое расстояние отмахали зря. Хотя… работа, — протянул он и потянулся к пластиковому стаканчику. Богдан сосредоточенно жевал и думал. Почти год они провели в полете, чтобы добраться до этой звездной системы. Очередной этап пути — стыковка к станции и встреча с исследователями. Построили ее довольно давно, практически сразу после открытия планеты. Статус системе присвоили неконтактный, и единственное, что делали сотрудники — вели наблюдение через спутники. А потом появились пираты. На станцию напасть не рискнули. Автоматическая система защиты потрепала бы, будь здоров, да еще и во все стороны сигнал 'sos' раскидала. Квадрант плохо изучен, конечно, но станцию без поддержки и охраны в любом случае не оставят. Мало ли, умников? Короче пираты высадились тишком, с другой стороны планеты. Пока станция совершила оборот, а ее спутники обнаружили след корабля, пираты набили отсеки живым товаром и отчалили. А потом произошло совершенно непонятное. Корабль нашли в космосе, неподалеку и в неуправляемом состоянии. На борту больше сотни биообъектов, не считая экипажа и охраны — мертвые. Понятное дело, чтобы так быстро дело обтяпать везения мало. Наверняка пираты получили наводку. Потому как спускались на планету за конкретным товаром. Вот и получалось, что возникало целых три вопроса. Кто со станции мог слить пиратам информацию? Чем так ценны были конкретные аборигены? Кем убиты все, включая экипаж? Он тяжело вздохнул. Вопросов много, ответа ни одного. Да еще и времени прошло. Кто там что вспомнит. Ладно.

— Мить, нам необходим контакт с аборигенами.

— Не знаю, — напарник допил кофе, отставил стаканчик и сцепил ладони замком, — не все так просто. Карантин — это, во-первых. Есть закон и его не отменяли. Планета неконтакт. Правда, в досье указано, что незадолго до нападения пиратов исследователи отмечали повышенную активность в одном из городов. Потом, у тебя конечно неограниченные полномочия, но тут свои законы. Жители станции друг друга покрывать будут до последнего. Так что, во-вторых, нас ждут непредсказуемые проблемы со стороны персонала. Инспекция на ушах стоит, и такое не затрешь. Но помогать по собственному желанию, сомнительно, Дан. Самое странное, конкретные сведения по аборигенам предоставлять отказались. Сказали, разбирайтесь на месте сами. Первый раз такую формулировку встречаю.