Чтение онлайн

Шантийцы ведь рождаются, как и человеческие дети — мальчиками или девочками. До полового созревания лет девять-десять такие малыши живут себе, знать, не зная о взрослых проблемах. Потом, как и у обычных детей, наступает час изменений. С этого момента тропинки с человечеством расходятся. Мальчики перерождаются в 'оно' и после становятся девочками, получая в награду первое женское недомогание. Девочки становятся агрессивнее, также переходят в средний пол, а после получают половой орган, который означает их переход в мужскую стадию. Стоуш объяснял мне это так. В чреве женщины зародыш проходит несколько стадий развития. Сначала любой плод будет женского пола, а его половые органы соответственно сформированы. Но когда приходит стадия дальнейшего развития, зародыш, которому суждено родиться мальчиком начинает меняться, под воздействием матушки-природы. Его половые органы видоизменяются и приобретают характерные для мужского рода очертания. Так происходит у человека, шантийца и еще ряда рас. Ящеры, например, устроены совсем иначе, поэтому они и люди не совместимы. Но люди рождаются и никогда больше не проходят трансформацию. Шантийцы же строго подчиняются цикличности своей природы, и их организм регулярно перестраивается. К женской части цикла вырастет грудь, к мужской — исчезнет. Тоже самое происходит и в области гениталий. Заращиваются родовые пути, но остается узкий канал для семени, ведущий в увеличившийся член. А так как семя, как и яйцеклетки, формируются внутри тела, единственное неудобство — болезненность ощущений при переходе первое время. Организм настраивается на определенную схему функционирования и шантиец становится взрослым. Стоуш говорил, что раз такое возможно в утробе, к чему отрицать нормальность изменений и позже? Особенность развития расы, ее эволюция, не более того. Высокая плодовитость и возможность как зачинать жизнь, так и вынашивать ее — уникальна.

Сказал бы он это тому кельду, бросившему камень в юную Онелан. Стоуш никогда не понимал стойкой ненависти людей и некоторых других рас друг к другу и, особенно к саранче, но спасать шантийку не стал бы. Он палач, а не праведник. А я тогда заступилась. Потом Онелан отвела меня в свой клан. Я вошла в него как друг, но не кровная родня. Сирота остается сиротой. Мы долго сидели у реки. Гуляли, держались за руки. Пряча неловкость и смущение, делились детскими мечтами. Она родилась девочкой, а я мальчиком. А тогда я была в фазе мужчины, а она женщины. Наше первое перерождение случилось несколько лет назад, а в те дни впервые забурлила в жилах кровь. Ох, моя юная любовь… короткая, трепетная и так быстро исчерпавшая себя.

Я отряхнула крошки и закинула котомку на плечо. Не время для воспоминаний. Надо идти. Может быть потом.

— И что? — Митька рассеянно хлопал себя по носу чайной ложечкой. Богдан, сидящий напротив, отхлебнул кофе и пожал плечами.

— Догадайся. Только Лео разошелся, как наше уединение грубо нарушили извне, — он усмехнулся. Митька почесал ложечкой шею.

— Альберт?

— Точно так.

— Ворвался, аки разъяренный вепрь?

— Ну, нет, конечно. Слащаво улыбался — невинная овца. Однако же пристал с вопросом, зачем мне понадобилось именно сейчас, не отдохнув и не освоившись толком, учинять допрос с пристрастием его сотрудникам. Пришлось популярно объяснять границы его полномочий и неограниченность моих. Капсулу демонстрировать. Я поинтересовался в ответ, почему это его так взволновало?

— И что? — ложечка переместилась на стол, где и осталась.

— Нес чепуху, откровенно говоря. Что он хотел как лучше, помочь. Подготовить сотрудников, объяснить всю важность процедуры расследования. Припаял туда же дополнительные меры безопасности, оправдывался в проколе с карточками. От кого только меры-то?

— Рыльце в пушку, поэтому и все потуги. То, о чем и говорили, Дан. Палки в колеса.

— Ты мне лучше скажи, разве умный себя поведет так? Ежели замешан, такое молоть языком, всё равно, что подписываться под признанием. Он боится и творит глупости.

— Да, был бы он умным, не сидел бы здесь. Это точно не передовая станция и не престижная должность. Начальник исследовательского центра в одной из самых захолустных дыр, по большому счету. Думаю, его назначение сюда семь лет назад — потертая история, темненькая. И отправили его к Янусу не просто так, а за заслуги. Но на бывшем месте работы дали характеристику без сучка и задоринки. Правда, затруднились ответить о причинах перевода.

— А значит, есть все основания подозревать причастность Альберта к авантюре с пиратами, — закончил мысль Дана напарник. Шептунов отставил пустой стаканчик и задумчиво произнес:

— Ребята тоже напряглись. Я думаю, повременю идти в гости. История дело интересное, но надо им дать возможность пережевать ситуацию. А как чуток расслабятся… Когда я Альберта к стенке припер, Леопольд явно взбодрился. Не любят они начальство, сразу видно, — Митька хмыкнул, его глаза озорно сверкнули.

— Пусть слушают, смотрят. Там сами увидят, что Альберт — пшик. Его власть сейчас фикция, на честном слове держится. В любой момент снять могут. Глядишь, осмелеют работнички, что интересное да скажут. Уж ты постарайся, Дан, чтобы сказали.

Шептунов кивнул.

— Мить, я, пожалуй, в криогенный отсек схожу. Там хранятся останки аборигенов, нескольких человек. Надо поговорить с теми, кто вскрытие проводил, поглядеть из-за чего сыр-бор подняли. Хотя, знаешь, глупо как-то. Из разговора с Лео я уяснил одну вещь. На Янусе живут предки колонистов. Вот на фига пиратам люди? Животные редкие, топливо, что-то еще, понимаю.

— Так, — кивнул напарник.

— Тогда, какой смысл? Это ж бред. Проще нападать на планеты в обжитом секторе, чем пилить за тридевять земель ловить удачу. А тут что топливо, что время. Год сюда лететь, потом обратно еще. Может, для отвода глаз? Но никаких особенных ископаемых на Янусе нет.

— Дан, — лениво ответил Митька, — иди, куда ты там собирался. Первая ошибка инспектора — делать выводы без достаточной базы улик. Вали давай.

— А ты? — Богдан поднялся.

— Я? — напарник потянулся и сцепил руки в замок за головой. — Схожу в оранжерею. Там работает одна миленькая девушка, Лерочка. Допрошу ее. Она как раз на дежурстве в тот день была. Ну и вообще, кто его знает, сколько придется здесь торчать? Общаться-то надо.

— Ага, — проворчал Дан, — меня, значит, в морг, а сам по девочкам?

— Точно, — безмятежно отозвался Митька, широко улыбаясь, — вечером у меня. Обменяемся новостями. Еще отчет писать, помнишь?

Дан махнул рукой и отправился к выходу. Да уж. Хотя они и были номинально напарниками, Пелев считал, что имеет чуть больше полномочий. Например, право налево в рабочее время. Усмехнувшись собственным мыслям, инспектор вышел в коридор. Теперь бы найти еще этот криогенный отсек. Он извлек из кармана плоскую коробочку и развернул схему. Судя по ней, нужное место находилось на четвертом уровне, практически впритык к оси вращения корабля. Значит, нужно найти спуск, а лучше лифт. Дан крутился в коридоре, пока не нашел расходящиеся створки в стене. Стеклопластик на стыках внутри круглой кабины был выкрашен в приятный абрикосовый цвет. Он назвал уровень, створки сомкнулись, и лифт мягко поехал. Определить куда — вверх или вниз — оказалось сложной задачей. Богдан не чувствовал направления движения, особенности искусственной гравитации. Наконец половинки двери мягко разошлись в стороны, и Дан шагнул вперед.

— Ай! — Вскрикнула девушка, с которой они столкнулись лбами. Незнакомка скривилась и уставилась на него совершенно недружелюбно.

— Шептунов. Богдан. Я инспектор, вчера утром прибыл, — промямлил мужчина, потирая ушибленное место.

— Дана. Лингова. Работаю здесь. Вы к кому?

— Простите меня, — Богдан отошел в сторону, — неловко вышло. Я ищу криолабораторию.

— А… Тогда вам ко мне. Я, правда, хотела выпить чаю. Ну ладно, раз уж свалились мне на голову, точнее столкнулись лоб в лоб, идемте.

— Подождите, я не хочу создавать неудобства, — Дан чувствовал себя глупо, — могу составить компанию. Поговорим за чаем, а позже покажите лабораторию.

— Ну, уж нет, — девушка покачала головой. Из ее гладкой прически, зачесанных назад и сколотых заколкой волос, выпала прядка. Богдан поймал себя на мыслях, совершенно неслужебного порядка. Высокая, подтянутая, темноволосая. Хорошенькая сотрудница грозно плавила его взглядом серых глаз.

— Неужели, так больно? — Шептунов протянул руку к Дане, но та решительно отвела ее в сторону.