Чтение онлайн

Первая волна привела к гибели тысяч. До сих пор непонятно, что ее спровоцировало, но потом волны пошли с завидной регулярностью. Существование в мире Януса стало походить на пришествие апокалипсиса. Проще всего было бы перебить шан-та, но баланс неминуемо был бы нарушен. Да и потом, большинство жителей, включая колонистов-островитян, могли считаться кровными родственниками саранчи, а значит нести в себе проклятый ген. Уничтожив их, островитяне просто отодвинули бы проблему на время, не более того.

В конце концов, удалось установить, используя записи предтеч (вовремя главное!), что шантийцы попадают под волну в течение суток, когда количество существ разом превышает сто. То есть волна напрямую зависит от расстояния между потенциально опасными объектами и их концентрацией в одном месте. Возможно, дело в особенностях излучения мозга шан-та. Теорий масса и ни одна пока не нашла достоверного научного подтверждения. Напрашивается пусть даже условная, но взаимосвязь давно известного факта о саранче, ее миграций в стае и этого феномена. Вероятно, ученые острова тоже так решили. Но они не смогли выяснить причин, почему волн раньше не возникало и, почему они появились теперь. Что это за цикличность, с чем она связана? Тем не менее, островитяне стали бороться с проблемой, и пришли к некому решению, позволяющему сохранять временный хрупкий баланс. Ты знаешь правила для шантийцев, верно?

Ученые пока продолжают искать глобальное решение проблемы. Видишь ли, Богдан, мнение, что шан-та считаются паразитами этого мира — ложно. Контроль популяции, жесткие меры и заниженный статус — необходимое зло. Меньшее из двух. Саранча важнейшая часть жизни Януса, генетический резерв, но они же и его главная угроза.

Когда челнок пиратского судна сел в Кэшабе, местные жители приняли его за упавшую звезду. Аборигены приравнивают нас к богам и такие ассоциации для них типичны. Как и искажение смысла имен. Островитяне были в курсе, что к чему, как и глава храма Кэшеба, но в тот момент он находился у них вместе со мной. Подсказать пилоту оказалось некому. Как и волшебникам никто не разъяснил подробно, сколько можно погрузить саранчи на борт. Они радушно приняли челнок, о котором их предупреждали. Правда, тоже удивились тому факту, что 'звезда' приземлилась в другое время. Короче, Лингова решила самовольно изменить наш с ней уговор. Точно все рассчитала, хотя заранее была поставлена в известность относительно моей поездки. Пока я прохлаждался на острове, она вопреки настойчивым предупреждениям волшебников набила челнок под завязку. По ее приказу в соседнем городе пилот добрал еще тридцать шантийцев. Это, наверное, напоминало дешевый фильм ужасов. Ночь. Ниоткуда появляются люди в скафандрах и волшебники, которые потрясают руками в воздухе. Они вламываются в дома, а затем заталкивают охваченных страхом людей в пустоту. На самом деле, это силовое поле вокруг челнока создает эффект невидимости. Поистине божья кара на головы несчастных шан-та.

Я тогда думал, что с островов нельзя связаться со станцией или кораблем. Но между материком и островами неустойчивый сигнал проходил. Нам сообщили, что звезда прилетала, но в тот же день вернулась в небо. Позже, через пару дней, я выяснил, как можно отправить сообщение на станцию. В гневе связался с Линговой и высказался по поводу подставы. А тут оказалось, мамзель бьется в припадке паники. Корабль с шантийцами потерпел катастрофу. Все мертвы, а случилось с ними что-то страшное. Последний раз, когда мы общались лично. Больше года до момента, как она прислала электронное сообщение, полное глубокого раскаянья…

Крис хмыкнул.

— Да-да. Так и было. Естественно, я надеялся до последнего. Пока не осознал, что меня слили. Но удалось неплохо устроиться, как видишь.

— А Келан?

— А что Келан? — Кристиан задумался, — она помогла мне, я ей. Признаюсь, поразил ее альтруизм. Такое самопожертвование. Любовь прекрасное чувство, Дан. Любящими легче всего манипулировать,

Богдан промолчал. Много чести сообщать подлецу, кто он есть. Но Вайдер не закончил.

— Так уж вышло. Я делал все, чтобы сохранить жизнь Келан. Знаешь, а она совсем не беззащитна. Конечно, мне пришлось быть в курсе большинства событий, и смерть твоей малышки многим нужна…

Дан не дослушал. Рывком схватил Криса за шиворот и прорычал:

— Где она? Она жива?

— Да жива, — прохрипел Вайдер, пытаясь вывернутся из рук Шептунова, — жива!

Богдан брезгливо оттолкнул мужчину и демонстративно вытер руки о грудь.

— О, как! — язвительно скривился Крис, — подумаешь. Считаешь себя славным чистеньким пареньком? Борец за правое дело. Думаешь, я не знаю, какие пассажиры прячутся в трюме? Зато ты наверняка не в курсе, что здесь живут шантийцы. И что расстояние между ними и кораблем критично. Ты, Богдан Шептунов убил многих, хотя сам пока об этом еще не догадываешься.

Дан отпрянул назад.

— Что за чушь?

— Стоуш предсказуем. Он хотел отомстить за унижение, хотел помочь тебе. Но он не знает тайны шантийцев. Волны давно-давно не возникало. Законы строго блюдутся, нарушители наказываются. Все работает ровно до того мига, пока кто-то не решает, что он умнее прочих. Я помог Келан, потому что так было нужно мне. Добротой тут и не пахнет, но жизнь она, тем не менее, сохранила.

— Да без тебя она и не влипла бы ни во что в такое.

— Без меня вы бы не встретились. Жалеешь? — Крис смотрел хитро. Богдану нечего оказалось возразить. Он сухо подвел итог.

— Значит, нам угрожает волна? Как скоро?

— Достаточно скоро. Необходимо отправится к месту посадки, и ждать там челнок. Мы успеем проскочить.

— А остальные?

Крис усмехнулся и выключил экран.

— Не время для экскурсов в прошлое, да? Слушай, Дан, островитяне видели волны и моделировали их. Изучали. Скоро пройдет красный сигнал, сотрудники укроются в специальных бункерах, выпьют специальные лекарства, снижающие эффект волны. Шантийцы в первой стадии впадают в бессознательное состояние. Их напичкают расслабляющими мышцы таблетками или сделают инъекции, поместят в спецблоки. А вот те, на корабле, скорее всего, погибнут. Когда волна спадет, ситуацию реконструируют, проанализируют. Я подстроил это, Богдан. Чтобы мы спокойно улетели. Мои единомышленники в курсе. Они готовы к переговорам с землянами и смене статуса Януса. А также к тому, чтобы сама планета начала меняться.

— Вот так все просто, да? А как насчет разменной монеты?

— Это ты про шан-та? Судьба. Дан, нам необходимо забрать одну очень ценную вещь.

— Прежде, — отсек Шептунов, — я хочу увидеть Келан.

— Невозможно. Ты не понимаешь. Времени, с того мига как включиться красный сигнал останется мало. Часть помещений окажется заблокирована. А то, что нам необходимо забрать крайне важно.

— Плевать я хотел. Или мы отправимся к Келан или к черту иди со своими предложениями!

— Ого. Ты хоть понимаешь, чего требуешь? Готов положить на все, из страсти к гермафродиту? Хорошо. Но, боюсь, ты разочаруешься, — Кристиан взял со стола шарик и встал.

— Заткнись. Очень прошу, — огрызнулся инспектор. Он вел себя неверно, непрофессионально. Думал только о ней. Но, возможно, это было самое правильное из того, что он когда-либо делал.

Им пришлось проделать немалый путь обратно, снова подняться на лифте наверх, пройти от здания по дороге, мимо посадочной площадки и через парк. Богдан оставил на ней маячок. Впереди поднималось сплошь стеклянная стена.

— Это больничный комплекс, — пояснил Вайдер, не реагируя на косой взгляд Дана. Шептунов проглотил вертевшийся на языке вопрос. Она сама расскажет.

Мужчины вошли в холл. Вайдер поглядывал на свой амулет. Видимо функций у побрякушки было побольше, чем Дан догадывался. Контактер шел уверенно, но поскольку доверять Крису Шептунов не собирался, то держался настороже. В чистом, светлом коридоре оказалось немало закрытых дверей. Около одной из них Кристиан остановился и приложил подушечку большого пальца к панели.

— Можно так или при помощи карточки. База старая, часто сбоит. Карточкой получается надежнее.

Глазок на панели перед ними цвет с красного не сменил. Тогда Крис чертыхнулся и полез в карман. Вторая попытка с кусочком пластика прошла успешно. Они услышали тихий щелчок. Затем, между дверью и стеной появилась щель. Вайдер зашел первым. Дан, чуть помешкав, словно собирался внутренне духом, следом.