Чтение онлайн

— К тебе.

Я специально не стала уточнять, какой именно части его тела хочу коснуться. Я уже видела, что член Дэйка полностью встал и жаждет внимания. Теперь мне хотелось, чтобы охотник сам признал это.

— Ну, прикоснись.

Прозвучало чуть насмешливо, словно Дэйк оказывал мне одолжение.

К счастью, я умела в нужный момент отодвигать гордость на задний план. Так что если Дэйк хотел меня задеть своими словами, у него ничего не получилось.

Я уверенно прошлёпала босыми ногами по прохладному кафелю и, не разрывая зрительный контакт, медленно стянула с себя майку.

— Что ты делаешь? — дрогнувшим голосом спросил Дэйк.

— Ты стоишь под включенным душем, — напомнила я ему вкрадчивым голосом. — Я не хочу промокнуть.

Дэйку ничего не стоило выключить воду и выйти из душевой. Однако он не сделал ни того, ни другого, продолжая, точно заворожённый, наблюдать за тем, как я избавляюсь от одежды.

«Похоже, в споре победу одержит всё-таки Еруна», — мелькнула у меня в голове несвоевременная мысль, которую я поспешила откинуть прочь.

Скинув вещи прямо на пол, я неторопливо вошла в душевую — Дэйк отступил на шаг, освобождая мне пространство, и я не смогла сдержать торжествующей улыбки.

Горячие струи тут же ударили мне по плечам и спине, но я не обратила на это внимания, полностью сконцентрировавшись на роскошном мускулистом теле передо мной.

— Какой красивый, — пробормотала я, скользнув ладонями по развитым грудным мышцам. — Сильный. Смелый.

Тугая спираль возбуждения привычно скрутилась внизу живота, а по венам раскалённой лавой разлилось возбуждение.

Дэйк шумно вздохнул и сделал ещё шаг назад, пока не прижался спиной к стене — я последовала за ним, одновременно спустившись ладонями вниз по накаченному торсу, огладила пальцами кубики пресса и приласкала бока, остановив свои исследования на крепких бёдрах мужчины.

— Попроси меня… — прошелестела я, прожигая Дэйка страстным взглядом. — Одно только слово, и я покажу тебе, что такое настоящее удовольствие.

Дэйк шумно вздохнул, протянул руку, запустил пальцы мне в волосы на затылке, после чего сжал ладонь в кулак и дёрнул меня к себе, впиваясь в губы требовательным поцелуем.

Лёгкая боль от натянутых прядей лишь усилила ощущения, и я тихонечко застонала. Дэйк тут же разорвал поцелуй, и, заставив меня запрокинуть голову, прихватил губами кожу на шее чуть ниже уха.

— Можешь укусить, если хочешь, — шепнула я ему.

Дэйк тут же немного отстранился и пристально взглянул мне в глаза.

— Ты любишь грубость?

— Её любишь ты.

«Ну, или, во всяком случае, сейчас тебе очень хочется быть грубым».

Взгляд Дэйка заострился, и на мгновение я испугалась, что мои слова задели охотника, и он выставит меня за дверь.

Однако Дэйк меня удивил.

— А что любишь ты? — спросил он, сверля меня пронзительным взглядом.

Я растерялась от такого на первый взгляд простого вопроса.

Никто за все эти годы не спрашивал, что я люблю или чего хочу. Особенно в отношении секса.

— Не думай обо мне, — нервно улыбнувшись, попросила я, подняла руку и нежно провела кончиками пальцев по щеке мужчины. — Просто расслабься и делай всё, что хочешь.

Дэйк нахмурился. Его вторая рука, до этого обнимавшая меня за талию, медленно скользнула вверх по рёбрам, огладив бок, и легла на грудь, слегка сжав её — новый стон наслаждения непроизвольно сорвался с моих губ.

— Прими свой истинный облик, — потребовал Дэйк.

— Тут мало места, — тихо выдохнула я. — Крылья не поместятся.

Дэйк коротко кивнул, выключил воду, а затем уверенно подхватил меня под ягодицы — я покорно обхватила его обеими руками за шею, а ногами обвила талию.

Удерживая меня на весу одной рукой — вот это я понимаю силища! — Дэйк взмахнул второй, создавая воронку портала, которая привела нас в мою спальню.

Наплевав на то, что с нас обоих вода стекает ручьём, Дэйк уложил меня на кровать, накрывая своим телом и втягивая в очередной поцелуй. Я только успела бросить заглушающие чары на комнату — нечего девочкам знать, чем именно мы здесь занимаемся, — прежде чем позволить себе окончательно раствориться в водовороте страсти.

Для человека, в обычной жизни напоминающего каменную статую, Дэйк оказался чересчур энергичным и страстным. Пока он терзал властным поцелуем мои губы, время от времени переключаясь на шею, оставляя на ней живописные засосы, его руки, казалось, жили отдельной жизнью и были повсюду: они то сжимали мою грудь, чувственно пощипывая соски, то оглаживали бёдра, то впивались в ягодицы.

Я лишь покорно подставлялась под эти хаотичные прикосновения, всеми силами выражая своё одобрение.

Начиная всё это, я искренне считала, что вести в постели придётся самой, а Дэйк будет лежать безучастным бревном, позволяя мне ублажать себя.

И я была несказанно рада, что ошиблась.

— Сними маскировку, — вновь попросил Дэйк, но на этот раз это звучало скорее как приказ, которому, впрочем, я охотно подчинилась, предварительно поменяв нас местами, чтобы было удобней выпускать крылья.

Удобно устроившись на бёдрах мужчины, я развернула кожистые крылья, одновременно освещая полумрак комнаты голубоватым свечением, исходившим от моих глаз — именно за этот спецэффект, позволяющий видеть в темноте, нас в своё время отправляли на костёр, считая порождениями преисподней.

Дэйк поднял руку и мягко провёл пальцами по моему плечу, перейдя с него на крыло — я чуть наклонилась, чтобы мужчине было удобней трогать, хоть мне и был не вполне понятен подобный интерес к моим крыльям.

Как по мне, в них не было абсолютно ничего примечательного. Крылья, как крылья. У летучих мышей такие же, но что-то к ним никто не лезет с желанием потискать.

Дэйк же с довольно странным выражением лица продолжал гладить мои крылья, посылая толпу мурашек вдоль позвоночника — столь непривычная ласка оказалась невероятно приятной, лишь усиливая моё возбуждение.

— Ты похожа на демонов из древних трактатов, — неожиданно заявил Дэйк, чем окончательно поставил меня в тупик.

— Прости, что? — я нервно рассмеялась. — Ты уверен, что именно это нужно говорить голой женщине в твоей постели?

— Просто мысли вслух, — пожал плечами Дэйк, продолжая ласково гладить пальцами моё крыло чуть выше основания. — Мне всегда казалось странным, что подобная красота считается уродством.

— Грёбанный фетишист, — весело фыркнула я, чуть подавшись бёдрами вперёд, прижимаясь пахом к его возбуждённому члену. — Быть может, всё-таки перейдём к делу?