Чтение онлайн

Будучи совсем юным, я лелеял мечту стать охотником за блуждающими огнями. Это ремесло отличалось от прочих профессий некой загадочностью и оттого становилось особенно притягательным в глазах мальчишки. Какой нормальный подросток не грезит о том, как он будет в течение долгих ночных часов прятаться за надгробной стелой и скользить по молчаливым аллеям, вооружившись лишь стеклянной сеткой? К счастью, я довольно быстро вырос, а повзрослев, понял, что у этого ремесла есть и свои оборотные стороны: фонарщики практически живут на кладбищах и в итоге насквозь пропитываются тем специфическим, неповторимым запахом, который всегда сопутствует смерти. Принимая во внимание все вышесказанное, эта работа многим кажется зловещей.

Улица ожила. Последние аптекари с усердием толкали тачки, наполненные сухими сливово-фиолетовыми листьями. Коричневатая пыльца с золотистым отливом легким облачком окутывала ноги прохожих и главным образом детей, которые развлекались тем, что скакали по ней, как иные ребятишки скачут по лужам, поднимая тучи брызг. В нос бил характерный запах, сладкий и резкий. Этот запах заставил меня вспомнить красавицу Лилу-Сирень, местную куртизанку, которая имела обыкновение умащивать тело соком ночного плюща.

На мосту Немудреных Желаний я принялся размышлять о другой миссии, за которую я взялся «чисто по-соседски» и которая требовала, чтобы я весь грядущий день ошивался в этом квартале. Накануне мне даже пришлось провести небольшое расследование, чтобы разузнать побольше о некой таверне, вывеску которой я должен был украсть по заказу частного коллекционера. Я нанес визит в кадастровую контору, где получил все необходимые сведения: хозяин таверны купил дом, стоящий прямо напротив его заведения. Наверняка эта покупка не была случайной — предосторожность, позволяющая устроить ловушку нежелательным гостям. Избитый прием, но он позволяет обмануть неумелых молодых воров. Что касается меня, то прежде чем приступить к делу, я должен быть убедиться, что хозяин таверны не собирается жить в этом доме или хотя бы его сдавать. Люблю работать в спокойной обстановке.

Но коллекционер подождет. Я покинул свой квартал, пересек канал и оказался в Первом круге города, у входа в святая святых Толстяков. Это место мне хорошо знакомо, здесь денно и нощно толпятся придворные, собираясь с духом, чтобы войти во Дворец. Сплетение лестниц, обнимающих склон холма; мужчины и женщины, прикрывающие лица золотыми надушенными шарфами в надежде, что легкая ткань защит их носы от миазмов, парящих вдоль улицы. Я не стал задерживаться. Не терплю смотреть в глаза, в которых притаилась рабская покорность и тихая паника, заставляющая знатных особ карабкаться на холм, забыв об опасности. Не стоит столь легкомысленно играть собственной жизнью, не стоит продавать ее по дешевке, надеясь заручиться милостью Толстяков. Порой я искренне злюсь на моих тучных друзей, которые всячески поддерживают вековые традиции, и все потому, что, по их мнению, Абим должен оставаться храмом безумной, самоубийственной роскоши.

Я ускорил шаг, а затем свернул к таверне, что находилась на границе квартала. Желание работать в спокойной обстановке — это одно, но работать на голодный желудок — совершенно иное. Я наскоро проглотил чашку морабийского кофе, закусив его нежными коричными слойками. После чего распорядился, чтобы хозяин подготовил для меня еще более дюжины слоек, я хотел, чтобы ими полакомились те, кто, как я надеялся, поможет мне разыскать следы пресловутого Анделмио.

Выйдя на улицу, я тут же кликнул здоровых носильщиков портшеза, и они незамедлительно поспешили ко мне навстречу. Конечно, мне придется изрядно потрястись, и я рискую растревожить переполненный желудок, но так я сэкономлю лишний час и мне не понадобится добираться пешком до намеченной цели.

Я взобрался в портшез и оплатил лишь первую часть пути. Традиция, которую я нахожу весьма похвальной: улицы Абима всегда забиты народом и экипажами, и потому нет никаких гарантий, что вы доберетесь до нужного вам места. Если мы где-нибудь застрянем и придется вылезать, то носильщики не получат всех своих денег. Простое правило, но оно заставляет тех, кто выбрал ремесло носильщика, искать самый быстрый и удобный путь. Те двое громил, что несли портшез, судя по всему, домчат меня в два счета — ведь у них на ногах красовались отличные модеенские сапоги. В их подошвы вплетены особые крошечные волокна из языка хамелеона, что позволят обуви не скользить на влажной мостовой.

Я захлопнул ставенки, чтобы побыть в полном одиночестве. Портшез вздрогнул — мы тронулись в путь. Что было сил, вцепившись в подлокотники кресла, я сжал зубы и вознес молчаливую молитву нашему городу. Портшез повернул, резко остановился, носильщики попятились, а затем снова принялись прокладывать себе дорогу по извилистым улочкам Второго круга.

Я старался представить себе улицы, по которым мы мчались, мысленно восстанавливая наш путь. Иногда, когда мы пересекали очередной мост небольшого канала, мне это удавалось. Но когда мы вновь погружались в лабиринт узких переулков, я терял всякое представление, где мы находимся, и начинал ориентироваться лишь когда мы снова оказывались на мостике. Резкий запах сообщил мне, что скоро мы прибудем на место. Запах крови и мясных отход проник внутрь портшеза. Я приоткрыл ставенку, чтобы сделать глоток воздуха, хотя смрад стал невыносимым. Мясники и торговцы требухой смотрели на нас дурными взорами, явно надеясь, что носильщики собьются с шага на скользкой мостовой.

Но мы беспрепятственно миновали район скотобойни. Портшез остановился в Студенческом квартале, на набережной Большого канала, разделяющего Второй и Третий круги города. Тут не было ни единого моста, который бы позволил преодолеть широкий канал. Доставить на другой берег вас могли лишь гондолы, управляемые перевозчиками, принесшими присягу городу. С небывалым облегчением я ступил на твердую землю и расплатился с носильщиками, не поскупившись на хорошие чаевые. После чего я несколько мгновений просто стоял, разглядывая посольства, расположившиеся на другой стороне канала. С этого берега были видны лишь крутобокие крыши небольших дворцов.

Затем для очистки совести я все же ступил на пристань, чтобы расспросить какого-то перевозчика. Тот встретил меня вполне ожидаемой гримасой: «Анделмио? Как давно я его видел? Два, возможно, три дня назад… Уж и не знаю, куда он запропастился, он нам ничего не говорил. Никто не знает, что с ним сталось. Приходила милиция, но они его тоже не нашли», — сообщил мне перевозчик.

Я кивнул и вернулся назад на набережную, чтобы нырнуть в узкий проулок, заканчивающийся у небольшой площади, где возвышается знаменитый фонтан «Алмедиа». Восхитительное творение гномов из гильдии «Угольника», из-за которого некогда разразился грандиозный скандал. Не буду спорить, сапфическая [12] оргия томных сирен, высеченных из монолитного мраморного блока, способна шокировать целомудренных горожан. Что касается меня, то я обожаю это изваяние. Скажу по правде, когда я еще был Принцем воров, то даже подумывал похитить удивительную скульптуру. Увы, предприятие оказалось слишком дорогостоящим. Но даже сегодня, когда я вспоминаю о том безумном проекте, у меня сжимается сердце. Сад, раскинувшийся прямо за нашим пансионом, стал бы отличным приютом для этих прекрасных дам.

Я подмигнул сиренам, желая поприветствовать их, и направился к вытянутому зданию из темного дерева. Я не был здесь больше года. Я поправил коричные слойки, лежащие в корзинке, любезно предоставленной мне хозяином таверны — к сожалению, во время путешествия хрупкое лакомство несколько потеряло свой товарный вид, — и постучал в дверь.

Раздался топот детских ножек, замок заскрипел, в дверном проеме возникло личико юной эльфийки.

— Принц Маспалио!

Глядя на улыбку ребенка, я всегда таял. Личико же этой девчушки излучало такую неподдельную радость, что я поставил корзину на пол и подхватил малышку на руки.

— Привет, красотка.

Поцелуи забарабанили по моим щекам, словно бархатные градины.

— Как же я скучал по тебе, — выдохнул я.

Стоило мне спустить эльфийку с рук, как меня закружил шквал детской радости и восторгов. Улыбаясь, я позволил себе утонуть в нем. Я никогда не забываю, что все эти дети-сироты.

— Дайте ему хотя бы вздохнуть! — Строгий женский голос внезапно прервал веселье.

Кира. Эльфийка с круглым лицом и розовыми полными губами; миндалевидные глаза цвета гагата, копна темно-русых непослушных волос. Принцесса, которую я безумно любил, которая пронеслась через всю мою жизнь, словно падающая звезда. Воспоминание о бесконечных ночах, напоенных молчанием, взаимное уважение, нескончаемые объятия. Ее шея — чудо. Никогда не уставал осыпать ее поцелуями, нежно касаться губами.