Чтение онлайн

– Ну и как тебе в структурах?
– осторожно расспрашивал Голицын

– Поначалу было сложно, потом ничего. Старшие товарищи быстро заморозили мне голову, разогрели сердце и вымыли руки... А ты? Все так же путаешь божий дар с пиаром?

– Нет. Это стало слишком опасным.

– Опасным? Почему?

– Потому что к штыку приравняли пиар... Ладно, все это вздор. У меня знаешь, какая мечта есть? Хочу всех наших собрать, все наше тайное братство невольных бетонщиков...

– О, ты не забыл!
– умиленно изумился Сержик, и голос его завибрировал. Интересное зрелище, право: фээсбэшник, пускающий сопливые пузыри...

– Разве такое забывается? Так вот, я почти со всеми мосты навел, не смог только Вронскую найти.

– Стеллку-то? Да, без нее братство - не братство, а детский секс на лужайке... Постой, у вас вроде с ней был роман, или я парюсь?

– Был и что? Разбежались потом... А теперь не могу ее найти. Канула. Никаких следов. С квартиры съехала аж в восемьдесят шестом, и с тех пор о ней ничего не слышно. Может ты поможешь?

– Склоняешь меня к использованию служебного положения?

– А то.
– Голицын усмехнулся нагло.
– Зачем тогда тебе это положение, если им не пользоваться?

– Логично. Тебе как быстро это нужно?

– Насколько возможно. Я одиннадцатого ночью улетаю в Нью-Йорк на пару дней.

– Так это же завтра.

– О чем и речь. Постарайся все узнать до моего отлета.

– Постараюсь... Давай завтра в восемнадцать ноль-ноль здесь же.

– В смысле на этой скамейке?

– Да. Я никогда не встречаюсь с агентами в людных местах.

Весь следующий день Голицын посвятил сборам в дальние и теперь столь манящие края. Манящие, но и пугающие. "Все, все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит..." Неизвестно почему ему вдруг очень ясно вспомнились слова Алисы, сказанные ею во время ночной погони в Праге:"Звездные карты, которые никогда не врут, предсказывают ближе к осени что-то не совсем ординарное... Слишком уж что-то жуткое, за сферой современных представлений". Любопытно было бы узнать, что она имела в виду?

Они очень скверно расстались тогда. Он укатил покорять Туманный Альбион, написал ей оттуда пару позорно-сентиментальных писем, она не ответила, и он приказал своим ментальным часовым поставить ее образ к стенке аорты и расстрелять по законам военного времени. "И взвод отлично выполнил приказ, но был один, который не стрелял..." Если в ее записках заключается правда, то можно себе представить, в каком запредельно больном и безнадежном состоянии он ее бросил... Лучше, впрочем, об этом не думать.

Вторая встреча с Сержиком по тональности весьма отличалась от первой. Старинный друг был сух, напряжен и даже как будто встревожен.

– Тухленькое дельце, - сообщил он сумрачно.
– Я чуть реально не обделался...

Выяснил Сержик следующее: гражданка Вронская С. Н. в 86-ом году была ликвидирована. Приказ на ликвидацию отдал начальник отдела Г. генерал Х. Основания: неразборчиво... Исполнение: ликвидатор Н... Ликвидирован в 87-ом. Особые замечания: тело гражданки С. бесследно исчезло из спецморга отдела Г.

– Как исчезло?
– тупо спросил Голицын.

– Я же сказал как: бесследно. Надело, блин, шапочку, и пошло погулять... Да, чтоб ты не дергался и не помышлял о мести: генерал Х. скончался на заслуженном отдыхе в 96-ом году.

– Ага.

– Это очень мудрое замечание, - саркастически сверкнул глазом Сержик и закурил.
– Еще поручения будут?

– Да нет, спасибо... Я что-нибудь тебе должен?

– Какой старый друг может обойтись без оскорбления на прощанье? Ладно. Бывай. Звони, ежели.

Вернувшись домой, Голицын, повинуясь смутному чувству, включил телевизор и мгновенно намертво приварился к экрану. Прямая трансляция CNN на НТВ, War against America... За сферой представлений, плиз.

Часть последняя

Жизнь кончилась как-то сразу.

Офис Стеллы располагался на сотом этаже в Северной башне, а это значит, что у нее не было шансов на спасение. В свою "студию" на Манхэттене она не возвращалась, а ее "Хонда", очевидно, была погребена под тридцатиметровой горой из спрессованных обломков.

Настала действительно последняя осень. Золото слиняло, осталась лишь чернь, и пряная прана увядания уже не пьянила, а валила с ног.

Когда Голицына особенно доставала тоска ноющая, как нищий на вокзале, он отправлялся в маркет, закупал коробку "Абсолюта", палок пять-шесть "Салями", и переходил в режим "пьём-лежим".

Ник потерял к нему интерес, не звонил и никак себя не обозначал. Голицын впервые в жизни почувствовал себя абсолютно свободным. Оказалось, что это состояние ближе всего к смерти, если только не сама смерть.

Однажды в середине этой чёрной осени, в октябре, часа в три ночи его разбудил телефонный звонок. Неужели снова Ник объявился?

– Привет. Не отвлекаю от дел?
– спросила Ксения так просто, будто они и не расставались никогда.

– В три ночи?
– пробормотал Голицын.
– Ты как узнала мой номер?

– Мир не без добрых людей со злыми языками...

– Ясно...

– Имя "Пан" тебе ни о чем не говорит?

"Не проснулся я еще, что ли?" - подумал Голицын и заговорил глухо: Персонаж из мифологии. Повелитель лесов, нимф и нимфоманок... Начальник паники. На флейте играет.

– Он хочет с тобой встретиться.

– Без проблем. Мне сейчас приехать?

– Нет. Утром. Часам к десяти.

– Ты на старой квартире?

– Да. Значит жду. Пока.

Некоторое время Голицын, лежа на спине, изучая выжженными безнадежностью глазами надгробную плиту потолка. Приснилось или на самом деле было?

Утром, зверски изнасиловав свою фригидную волю, он проследовал в ванную и принялся драить себе щеки и подбородок с таким судорожным ожесточением, словно не брился, а делал самому себе нелегальный аборт. Цветы купить? Нет, это будет слишком отвратительно мелодраматично. Она может подумать, что он испытывает чувство вины. А он вообще ничего не испытывает. Кончились все испытания. И неудачно кончились.

Дверь в квартиру Ксении открылась не сразу, а когда она распахнулась, Голицын невольно попятился, потому что на него, как пар из парной, водопадом хлынули волны сизого, удушливо-кислого дыма.

Ксения встретила его в строгом, закрытом до горла черном вечернем платье. Щеки и лоб бывшей подруги покрывали жутковатые пятна копоти, а рыжие волосы были взлохмачены и спутаны, как лианы в диких джунглях.

Ксения глянула на него как-то болезненно, и золотистая зелень ее глаз резанула Голицына по лицу почти физически ощутимо.