Чтение онлайн

Узнав, зачем пришел Сунь Укун, повелитель созвездия промолвил:

– По правде говоря, я должен был явиться с докладом к Яшмовому владыке, но раз ты, Великий Мудрец, пожаловал ко мне с такой просьбой, да еще по указанию богини Гуаньинь, я тотчас же последую за тобой и помогу одолеть злого духа, даже чаю не стану тебе предлагать.

Сказав так, властитель созвездия Мао вместе с Сунь Укуном отправился в женское царство. Чжу Бацзе очень обрадовался, увидев их, и стал просить властителя созвездия избавить его от боли – Чжу Бацзе по-прежнему держался за рыло и охал.

Властитель созвездия потер больное место, и все как рукой сняло.

После этого Сунь Укун с Чжу Бацзе отправились к пещере и через дыру, которую Чжу Бацзе пробил в каменных воротах, влезли внутрь.

Как раз в это время волшебница велела развязать Танского монаха и собиралась поить его чаем и кормить разными яствами. Услышав, что ворота разбиты, она выскочила к цветочной беседке, схватила свой трезубец и, вращая им в воздухе, стала наступать на Чжу Бацзе. Тот пустил в ход свои вилы, а Сунь Укун наносил волшебнице удары посохом. Мало-помалу они выманили чародейку за ворота, и тут Сунь Укун позвал властителя созвездия. Властитель мигом очутился на склоне горы, принял свой настоящий вид, превратившись в огромного петуха с двойным гребнем, что-то крикнул волшебнице, и та сразу превратилась в громадного скорпиона. Петух еще раз что-то прокричал, скорпион весь как-то обмяк и тотчас сдох прямо у склона горы.

А властитель созвездия обернулся золотистым лучом и умчался. После этого Сунь Укун с Чжу Бацзе вошли в пещеру, освободили Танского монаха, Шасэн подвел ему коня, и все вместе они продолжили свой путь на Запад.

Если хотите узнать, сколько лет еще пришлось странствовать Танскому монаху, прежде чем его причислили к лику святых, и что случилось с ним дальше, прочтите следующую главу.

Итак, путники продолжали свой путь на Запад. Они шли, любуясь великолепными пейзажами – лето было в самом разгаре, – как вдруг увидели впереди высокую, неприступную гору. Они взобрались на вершину и стали медленно спускаться. Танский монах на коне ускакал вперед и неожиданно услышал где-то совсем рядом удары в гонг. Следом на дорогу выскочили разбойники, вооруженные кто мечом, кто копьем, кто дубиной, – человек тридцать, не меньше.

Танский монах с перепугу свалился на землю, отполз к стогу сена у дороги и завопил:

– О почтенные! Пощадите!

– Давайте деньги, тогда пощадим!

Тут Танский монах поднялся с земли, подошел к разбойникам, молитвенно сложил руки и сказал жалобным голосом:

– О всемогущие! Откуда у меня, бедного монаха, деньги!

– Нет денег, отдавай рясу и коня!

– О великий Будда! – вскричал Танский монах. – Зачем вам мое жалкое рубище, все в заплатах? Отняв его у меня, вы совершите грех и в последующем рождении превратитесь в скотов!

Услышав такое, разбойники рассвирепели, бросились на Сюаньцзана и принялись его колотить. Тогда Сюаньцзану впервые в жизни пришлось солгать.

– Остановитесь, почтеннейшие! – взмолился он. – Не бейте меня! Сейчас сюда придут мои ученики, они немного отстали, у них есть несколько лянов серебра, и они охотно отдадут его вам.

Выслушав Сюаньцзана, разбойники перестали его бить, крепко-накрепко связали и подвесили к дереву.

Тут и в самом деле подоспели Сунь Укун, Чжу Бацзе и Шасэн. Чжу Бацзе задрал вверх голову и, увидав привязанного к дереву учителя, промолвил:

– Глядите, братцы! Учитель нас заждался, полез от скуки на дерево, да еще качается на суку, будто на качелях.

– Молчи ты, дурень! – сказал Сунь Укун. – Не сам он полез, кто-то подвесил его. Сейчас я побегу вперед и все разузнаю.

Сказав так, Сунь Укун взбежал на пригорок, пристально всмотрелся в даль и увидел разбойников. Тут он встряхнулся и превратился в юного благообразного послушника, одетого в черную рясу, с синим холщовым мешком за спиной. Мелкими шажками послушник подбежал к дереву и окликнул Танского монаха, который и поведал Сунь Укуну, какая с ним стряслась беда.

– Они так меня колотили, что пришлось соврать, будто деньги есть у вас, моих учеников, и что вы непременно их отдадите, как только придете сюда, – промолвил Танский монах.

Между тем разбойники успели приметить Сунь Укуна, обступили его и стали кричать:

– Эй, ты, выкладывай денежки, не выложишь – прощайся со своей поганой жизнью!

Сунь Укун положил свой узел на землю и с невозмутимым видом ответил:

– Не шумите так, почтеннейшие! В этом узле кое-что есть. Золота слитков двадцать, серебра слитков тридцать да еще немного мелочи, не знаю точно сколько, не считал. Забирайте их вместе с узлом, только освободите моего наставника.

Разбойники обрадовались, тотчас же освободили Сюаньцзана, и он во весь опор поскакал обратно.

Подхватив узел, Сунь Укун хотел было пуститься за ним следом, но разбойники преградили ему дорогу:

– Ты куда? Отдавай деньги, не то мы тебя прикончим!

Сунь Укун рассмеялся.

– Раз уж вы заговорили о деньгах, – со смехом произнес он, – то третью часть следовало бы отдать мне.

– Хочешь поживиться тайком от наставника? – сказал один из разбойничьих главарей. – Ладно, выкладывай, что у тебя есть. Если много, то и тебе кое-что перепадет, купишь себе фруктов.

– Да у меня ничего нет, – отвечал Сунь Укун. – Просто я хотел получить долю из награбленных вами денег.

Эти слова привели разбойников в ярость. Они стали поносить Сунь Укуна, а один из них принялся его бить по голове.

– Уважаемый брат мой, – молвил с улыбкой Сунь Укун, – бей меня хоть до будущей весны, я все равно ничего не почувствую.

– Ну и башка у тебя! – сказал удивленно разбойник.

Они попробовали бить Сунь Укуна вдвоем, потом втроем. Результат был тот же.

Наконец Сунь Укун вытащил из-за уха иглу и промолвил, обращаясь к разбойникам:

– Это единственное, что я могу вам дать. Хотите – берите.

– Проклятье! – вскричал один из разбойников. – Богатого монаха упустили, а вместо него поймали этого лысого осла! Может, ты и вправду хороший швец, – обратился он к Сунь Укуну, – но на что нам твоя игла?

Ничего не ответив, Сунь Укун положил иглу на ладонь, несколько раз подбросил ее вверх, затем помахал ею, и прямо на глазах игла превратилась в огромный посох толщиной с плошку.