Чтение онлайн

– Нечего болтать! – крикнула Лоча. – Подставь лучше шею, я стукну по ней хорошенько. Стерпишь – так и быть, одолжу тебе веер, а нет – готовься предстать перед владыкой ада Яньваном!

Сунь Укун скрестил на груди руки, вытянул шею и, посмеиваясь, сказал:

– Ты сама поменьше болтай, невестушка! Вот тебе моя шея, руби сколько хочешь. Все равно придется одолжить веер.

И в самом деле, Лоча нанесла Сунь Укуну более десятка ударов, но он стоял как ни в чем не бывало. Лоча даже испугалась и собралась было бежать, но Сунь Укун остановил ее:

– Невестушка! Куда ты? Давай мне скорее веер!

– Я свой веер так легко не даю, – отвечала Лоча.

– Не хочешь добром одолжить, так отведай моего посоха! – крикнул Сунь Укун!

Одной рукой он схватил дьяволицу, другой – вытащил из уха иглу, взмахнул ею, и игла в тот же миг превратилась в посох толщиной с плошку. Но Лоча вырвалась и, подняв меч, бросилась на Сунь Укуна. И вот перед горой Изумрудных облаков начался бой. До самого вечера бились противники. Наконец Лоча не выдержала, взмахнула своим волшебным веером, и тотчас же налетел бешеный вихрь. Вихрь подхватил Сунь Укуна и понес неизвестно куда. А Лоча, торжествуя победу, вернулась к себе.

Всю ночь Сунь Укун летел, уносимый вихрем, словно осенний лист, и лишь к утру опустился на вершину какой-то горы. Придя немного в себя, он огляделся и понял, что попал на гору Сумеру. Однажды ему уже довелось побывать на этой горе у здешнего бодисатвы Линцзи, который спас наставника от оборотня по прозванию Желтый ветер. «Далеко же меня унесло», – подумал Сунь Укун и решил пойти к бодисатве, разузнать у него, как вернуться на прежнюю дорогу.

В это время вдруг ударили в колокол. Сунь Укун быстро сбежал с горы и направился прямо в монастырь. Привратник сразу же признал Сунь Укуна и поспешил доложить о нем бодисатве.

Бодисатва вышел навстречу гостю, ввел его в дом и церемонно поклонился, говоря:

– Поздравляю! Вы, наверно, уже получили священные книги?

– Где там! – печально отвечал Сунь Укун. – Пока еще рано говорить об этом!

– В таком случае зачем ты пожаловал ко мне?

И Сунь Укун все от начала до конца рассказал бодисатве, а потом спросил, как ему быть.

– Когда-то Будда Татагата подарил мне пилюлю, спасающую от ураганного ветра. Возьми ее, и тогда никакой ураган тебе не страшен. Ты одолеешь Лочу, раздобудешь волшебный веер и погасишь пламя на Огнедышащей горе.

Сунь Укун не переставал кланяться и благодарить.

А бодисатва достал из рукава парчовый мешочек, вытащил волшебную пилюлю, отдал Сунь Укуну и сказал:

– Лети прямо на северо-запад, там и увидишь гору, где живет дьяволица.

Сунь Укун распрощался с бодисатвой, вскочил на облако и помчался к горе Изумрудных облаков. Добрался он туда очень быстро, подошел к пещере и стал стучать в ворота своим железным посохом.

Лоча оправила на себе одежды, взяла меч и вышла навстречу Сунь Укуну.

Между ними снова завязался бой. Однако на сей раз Лоча почувствовала слабость в руках, выхватила свой веер и махнула им. Налетел вихрь, но Сунь Укун стоял как вкопанный, даже не шелохнулся.

– Ничего не выйдет, невестушка, – сказал он. – Маши своим веером сколько хочешь!

Лоча еще раз махнула веером, потом еще раз, но Сунь Укун по-прежнему не двигался с места. Тогда Лоча быстро спрятала веер и убежала в пещеру, крепко заперев ворота.

Тут Сунь Укун взял в рот заветную пилюлю, встряхнулся, превратился в цикаду и через щель в воротах пролез в пещеру. Лоча в это время собиралась пить чай.

Сунь Укун прыгнул в чашку, Лоча залпом ее осушила, и Сунь Укун оказался у нее в чреве, приняв свой первоначальный вид.

– Невестушка! – закричал он изо всех сил. – Одолжи мне свой веер!

От испуга Лоча изменилась в лице и сказала:

– Ведь ворота заперты, как же ты попал ко мне в дом?

– С помощью волшебства, – отвечал Сунь Укун. – И не просто в дом, а прямо к тебе в чрево.

С этими словами Сунь Укун пошевелил ногой, Лоча от нестерпимой боли упала на землю и запросила пощады.

– Я дам тебе веер, – с трудом выговорила Лоча, – только вылезай скорее, а то сил нет терпеть.

– А ты раскрой рот, – отвечал Сунь Укун. – Я и вылезу.

Лоча раскрыла рот, а Сунь Укун, снова превратившись в цикаду, выскочил и уселся на веере. Лоча и не заметила, как он вылетел.

Затем Сунь Укун принял свой первоначальный вид, взял веер и крикнул:

– Спасибо тебе за веер! Большое спасибо! – и быстрыми шагами направился к выходу.

Служанки поспешно открыли ворота и выпустили его. Великий Мудрец вспрыгнул на облако, полетел на восток и мигом долетел до красной усадьбы. Чжу Бацзе первым увидел его и закричал:

– Наставник! Старший брат Сунь Укун вернулся!

Увидев в руках у Сунь Укуна волшебный веер, Танский монах обрадовался и сказал:

– Просвещенный ученик мой! Этой твоей заслуге нет равных! Представляю, с каким трудом ты раздобыл веер!

Сунь Укун рассказал обо всем, что с ним произошло за это время, после чего Танский монах и его ученики поблагодарили хозяина за гостеприимство и распрощались.

Но, пройдя около сорока ли, путники остановились. Дальше идти было невозможно. Шасэн закричал:

– Ой, не могу, пятки жжет!

Ему вторил Чжу Бацзе:

– Ой, братцы, копыта горят!

– Вы побудьте здесь и никуда не ходите, – сказал Сунь Укун, – а я пойду погашу пламя и вызову ветер и дождь. Пусть земля охладится немного, тогда мы отправимся дальше.

И Сунь Укун, держа наготове веер, пошел вперед.

Он взмахнул веером первый раз, и из жерла горы ввысь взметнулся громадный столб огня. Сунь Укун взмахнул веером второй раз, и пламя увеличилось во сто крат. Когда он взмахнул веером третий раз, пламя высотой более тысячи чжанов вскинулось к небу. Сунь Укун помчался назад, но, как ни бежал, шерсть на обеих ягодицах у него сгорела дочиста.

– Живей поворачивайте назад! – крикнул Сунь Укун Танскому монаху.

Наставник влез на коня и вместе с Чжу Бацзе и Шасэном повернул обратно. Проехав около двадцати ли, они остановились передохнуть.

– Что случилось? – спросил Танский монах.

– Эта тварь обманула меня! – вскричал Сунь Укун, отбросив веер. – Теперь все пропало! При первом взмахе веером пламя не только не гаснет, но разрастается сильнее.

– Что же делать? – произнес Танский монах, и из глаз у него полились слезы.