Чтение онлайн

— Можно мне пошевелить ногой? — спросил он.

— Конечно. Вы можете делать с ней всё, что захотите.

Бродерик приподнял колено, повращал лодыжкой и начал дёргать ногой, как человек, у которого затекла стопа. Затем он откинул покрывало и сел на кровати.

— Попробуйте пройтись, — предложил доктор; и Бродерик подчинился, ступая как человек, страдающий от тяжёлого приступа подагры.

Пять минут осторожной ходьбы привели его к креслу. Он сел и принялся разглядывать свою правую ногу. С озадаченным выражением лица он обратился к доктору:

— Знаете, эта нога выглядит точно так же, как та, которой я пользовался последние двадцать с лишним лет.

Годдард улыбнулся.

— Это та же самая нога.

— Вы хотите сказать, что не проводили операцию?! — в вопросе явственно прозвучало искреннее разочарование.

— Нет, я её не проводил. Одевайтесь — и я всё объясню.

— Прежде всего, — продолжил доктор, — я хочу извиниться перед вами и признаться: я обманывал вас с самого начала. Ева — не приёмная дочь, а моя родная. Более того, она не совершенна — хотя близка к этому настолько, насколько тщательное воспитание и обучение способны приблизить женщину к идеалу. Что касается моего плана создания совершенного существа — это всего лишь фантазия, придуманная специально для этого случая. Теоретически идея вполне состоятельна, но я пока не чувствую себя достаточно подготовленным, чтобы её реализовать на практике.

— Вы, естественно, задаетесь вопросом, что все это значит? Для меня счастье Евы — самая важная вещь в мире; и я убеждён: она сможет обрести счастье только в браке с мужчиной, воплощающим всё, чем должен быть настоящий мужчина. Было лишь одно, в чём я хотел удостовериться — и история о совершенной женщине стала последним решающим испытанием. Вы его успешно прошли и убедили и Еву, и меня: вы обладаете высшей формой мужества — тем мужеством, что побуждает человека рисковать жизнью и здоровьем во имя науки и человеческого прогресса.

— Теперь, полагаю, вы хотели бы увидеться с Евой. Вы найдёте её в той самой комнате, где впервые встретились с ней. И, прежде чем вы уйдете, возможно, вам будет интересно узнать, что обнаженная фигура, виденная вами в тот первый день, была не чем иным, как картиной, написанной маслом в натуральную величину, столь искусно выполненной и освещённой, что выглядела совсем как живая женщина. Без сомнения, вы слышали о «Стелле» и подобных иллюзиях.

Пробормотав какую-то банальность, Бродерик вышел из комнаты и, переполненный пьянящими, сбивающими с толку мыслями, зашагал по коридору.

Он нашёл Еву прильнувшей к портьерам, из-за которых она впервые вошла в его жизнь.

Она с тревогой взглянула на него:

— Отец вам всё рассказал?

— Да. Всё.

— И теперь, когда вы знаете… что вы думаете обо мне?

Вместо ответа он заключил её в объятия и припал к её губам в жарком, страстном поцелуе.

— Вот что я о вас думаю, — выдохнул он. — Я люблю вас в миллион раз больше, теперь, когда я знаю, что вы настоящая женщина, и что каждая частичка вас — это вы сами.

— Но я далека от совершенства.

— Для меня вы всегда будете более, чем совершенны — моя сверхсовершенная невеста.

— Вы уверены, что не находите во мне никаких изъянов?

— Было лишь две вещи, что мне не понравились. Первая — то, что вас якобы создали искусственным путём; но теперь это, конечно, не имеет значения. А вторая…

— Да?

— Вы не против, если я скажу? Вторая — это подавляющее влияние, которое, казалось, оказывает на вас отец.

— Отец подавляет меня? — рассмеялась она. — О, как это забавно! Да я верчу отцом как хочу — он делает всё, что я ему говорю. Послушайте. Я встретила вас однажды на балу — много-много лет назад. Вы меня не вспомните, потому что я была совсем девчонкой и, конечно же, не удостоилась вашего внимания. Но я никогда не забывала… и… в общем, дело в том, что это не отец выбрал вас — это я вас выбрала!