Чтение онлайн

– Хорошо, хорошо! – вскрикнула она, поднимая руки, словно пыталась остановить поток слов. – Ради всего святого, давай поедем на Бонд-стрит!

Она поспешно выскочила из гостиной, в вихре светло-желтого шелка и кружевных нижних юбок.

– Но я передумал! – смеясь, крикнул он вслед. – Хочу вернуться в музей и взглянуть на непристойные фрески!

– Ни за что! – откликнулась она на бегу, но через несколько минут вернулась в соломенной шляпке, отделанной фиолетовыми и желтыми анютиными глазками, и с вышитым ридикюлем в руках.

Остановилась в двери, поманила Джона и направилась к лестнице, не дожидаясь его.

От Гросвенор-сквер до Бонд-стрит было всего два квартала. Поскольку день выдался теплым, Джон предложил прогуляться. Виола кивнула, но отказалась от предложенной руки, и они пошли по тротуару бок о бок, не касаясь друг друга. Два лакея следовали за ними на почтительном расстоянии, готовые при необходимости нести покупки.

Когда они свернули на Бонд-стрит, она приостановилась.

– Что ты хочешь купить?

– Понятия не имею, – пожал плечами Джон. – Это твоя территория. Не моя. Чаще всего я бываю в обувных и книжных магазинах. И иногда заезжаю к портному. – Он широким жестом обвел улицу. – Веди меня. Я последую за тобой куда угодно.

Виола огляделась и, немного подумав, объявила:

– Пожалуй, лучше всего начать с «Беллз».

– «Беллз»?

– Драпировщики. Я слышала, у них чудесный бархат, а несколько комнат твоего дома нуждаются в новых шторах. Старые уже поизносились. – Она задумчиво прижала палец к губам. – Хотя ты, наверное, захочешь сначала перекрасить стены. Ну ладно, посмотрим.

Джон неожиданно рассмеялся:

– Помнишь, как ты захотела сделать ремонт в Хэммонд-Парке? Выкрасила нашу спальню в темно-красный цвет и, как только все было сделано, возненавидела самый вид этих стен. А мне понравилось, и я решил оставить все как есть. Тогда мы страшно поссорились!

– И ты настоял на своем, – пробормотала Виола, останавливаясь перед магазином драпировок в ожидании, пока Джон откроет ей дверь. – Как всегда в те дни. Страшно подумать, сколько раз я тебе уступала!

Джон последовал за ней в тесный магазин.

– Не знаю. Я просто хотел, чтобы ты взглянула на вещи моими глазами. Если не ошибаюсь, требовалось немало поцелуев, чтобы перетянуть тебя на мою сторону. И это было самым приятным.

– Мне не хотелось бы говорить на эту тему! – прошипела Виола, снова покраснев, отчего Джон засмеялся еще громче.

Они подошли к длинному прилавку, где лежали образцы бархата. Самые модные цвета этого сезона, разумеется. Джон остановился за спиной жены, разглядывая ткани через ее плечо.

– Тебя сильно раздражает, когда я упоминаю о том, как мы целовались и мирились? – спросил он тихо.

Виола раздраженно обернулась и отступила в сторону.

– Почему ты ходишь за мной как тень?

– Вижу, ты не собираешься отвечать.

Он обошел прилавок и встал напротив Виолы.

– Сегодня ты колючая, как каштан в скорлупе.

– На это у меня пять веских причин! – отрезала Виола. – Нет, шесть, если считать Элси.

Джон никак не прореагировал на колкость. Только поднял лоскут бархата цвета лесного мха, зная, как любит она этот оттенок зеленого.

– Как насчет этого?

Виола склонила голову набок.

– Он будет неплохо смотреться в твоей библиотеке на фоне стен цвета сливочного масла и кожаных переплетов книг. Что ты об этом думаешь?

– Тебе нравится?

Виола безразлично пожала плечами:

– Какое имеет значение, нравится мне или нет?

– Для меня имеет.

Виола, не отвечая, рассеянно теребила лоскут бархата.

– Тебе нравится? – повторил Джон.

Виола переступила с ноги на ногу, вздохнула и взглянула на мужа.

– Да, нравится. Доволен?

Малая уступка, но и этого пока хватит.

– Так и знал, – ухмыльнулся он. – Поэтому и выбрал его.

– Откуда ты знал, что мне понравится?

– Ты любишь зеленое. Я помню. Правда я молодец?

– И совершенно незачем выглядеть таким самодовольным! – проворчала Виола и надолго замолчала, лишь время от времени спрашивая его мнение насчет той или иной ткани.

Они медленно двигались вдоль прилавка. Виола продолжала отделываться сухими репликами, словно Джон нанял ее обставить дом. А он хотел ее улыбок, смеха, поцелуя, черт побери! Проклятие, он так хотел угодить ей!

Заметив ткань самого нелюбимого цвета Виолы, он почти обрадовался.

– Я передумал насчет зеленых штор в библиотеке! Лучше этот бархат!

Она уставилась на ткань, потом на него, с таким выражением, будто Джон внезапно спятил.

– Что?!

Джон изо всех сил старался казаться серьезным.

– Да, этот цвет мне нравится куда больше зеленого.

– Но это оранжевый! – с ужасом воскликнула она.

Он притворился, будто размышляет, после чего с невинным видом пожал плечами:

– Мне нравится оранжевый. Что в нем плохого?!

– Я его ненавижу! Кошмарный, отвратительный цвет.

– Но, Виола, мне он нравится.

Виола упрямо выпятила нижнюю губку.

– В нашей библиотеке не будет ничего оранжевого!

– Наконец-то! – воскликнул он, не обращая внимания на укоризненные взгляды матрон. – Наконец-то победа!

Виола неловко поежилась.

– О чем ты?

Джон широко улыбнулся. Плевать на все, даже если здесь соберутся все дамы Мейфэра.

– Ты назвала библиотеку нашей!

Виола вздернула подбородок и отвела глаза.

– Ничего подобного, – пробормотала она.

– Назвала, – настаивал он. – И не можешь взять назад свои слова.

Виола покачала головой:

– Твой очередной трюк, не так ли? Тебе вовсе не нужен оранжевый бархат.

– Разумеется, не нужен. Но это не меняет того факта, что ты назвала библиотеку нашей! – торжествующе воскликнул Джон. – Считай, что я получил очко.

– Очко? О чем ты?

– Если я получу достаточно очков, значит, выиграл.