Чтение онлайн

— У меня аллергия!

— Не ври.

— Это так! — Дафтраан нервно почесал руку. — Я не переношу этих… этих… таких вот!

— А вот ты ему понравился. О! Давай его в твою честь назовём?

— Сдурел?! В свою называй!

— Тогда помоги мне имя выбрать. А то от безысходности назову его Даф-Даф.

Дафтраан зарычал, но его помощник только хитро прищурился.

— Ладно! — сдался через какое-то время Дафтраан. — Назови его… не знаю… Снежок?

— Слишком банально.

— Туман?

— Не.

— Сахарок?

— Капитан, проявите фантазию!

— А… — Дафтраан застонал, зло глянул в бесцветные глаза Андарса, и слово вылетело прежде, чем дракон успел подумать: — Бельмо!

Андарс изумлённо поднял бровь, замер на мгновение и… рассмеялся.

— Бельмо — так Бельмо! — весело сказал он. — Очень подходящая кличка, молодец, капитан!

Так лис по прозвищу Бельмо поселился на Патроне, всеми силами стараясь оправдать данное ему капитаном имя.

Бельмо оказался смышленым зверьком. И восприимчивым к внушению. Хотя работа с животными имеет свои тонкости по сравнению с внушением обычному человеку, Хеггу не пришлось долго скрупулёзно настраивать канал связи с питомцем — всё получилось само собой. Может быть, благодаря тому, что посланник, как и Михей, сам был лисом. Главная задача Бельма — мельтешить, быть на виду, путаться под ногами, а в нужный момент прятаться и затаиваться так, чтобы даже чувствительные рецепторы корабля не смогли его обнаружить. Перестать существовать на то время, пока его место — место талисмана корабля по кличке Бельмо — занимал Хегг. Проблема в том, что у посланника в облике лиса на морде было написано жирным шрифтом: «Я разумный и волшебный! Я тут сижу не просто так, а замышляю что-то такое, что вам точно не понравится!». А нужно было стать обычным зверем, у которого в голове основных мыслей четыре — поесть, поспать, очистить желудок и заняться продолжением рода. И у Хегга были сутки, чтобы скопировать повадки лиса по клички Бельмо так, чтобы их мама родная не различила.

Конечно, можно было задержать поставку глевий на Шофет. Но неизвестно, что произошло между Кофой и Хранителем, а значит медлить нельзя. Слишком открыто Андарс и Саартан повели себя в «Дыре», слишком глупо подставились, запросив аудиенцию. Кофа далеко не дурак. Кто знает, что он себе надумал?

Хегг порылся в ящике стола, вытащил оттуда широкую пластину кураторского браслета, приобретённого когда-то ещё Жордехом на чёрном рынке Абадхура. Повертел в руках, свернул кольцом и активировал. Поискал в Сети контакты кураторского Совета. Браслет открыл окно сообщений, и Хегг, немного подумав, коснулся пальцами мерцающей голограммы. Он ввёл координаты посадки линкора в Суушире и добавил к ним сообщение:

Фаархе от доброжелателя. Орден Зикарон будет уничтожен. Твой агент на Шофете связался с Саартаном, если тебе о чём-нибудь говорит это имя, и теперь они оба в опасности. Хочешь спасти их — прилетай один. Любой посторонний кураторский корабль я взорву ещё на подлёте к миру.

Время посадки линкора посланник указал на несколько часов позже планируемого. Раньше положенного глава Высшего совета в Суушире не нужен. Потому что никого не убивать — не получится. А Хранитель сказал, что Фаарха этого не допустит.

***

С атером ничего не вышло. Извлечь жука так, чтобы он не зацепил плоть, оказалось не возможно. Если хоть малюсенький кусочек кожи, хоть одна самая ничтожная молекула останется на лапах или жвалах Атерколлапсара — процесс восстановления начнётся заново. Дух, душу, суть человека проклятый жук способен был тащить за собой, тянуть нить жизни, наматывать её на себя, снова и снова отстраивать организм хозяина. Убивать жука нельзя — неизвестно, чем это может обернуться. Возможно, смертью носителя. Окончательной. Единственный способ — как-то воздействовать на атера Веществом, с которым Хранитель составлял единое целое. Но для этого нужны были силы, а их Кофа оставил самый мизер. Саартан выругался и устало облокотился на стену.

— Не переживай, — Николай слабо улыбнулся. — Это уже не важно.

— Для меня важно, — Саартан сжал кулаки. — Я не могу справиться с каким-то жуком. Насекомым!

— Меня они всегда восхищали. А размер не имеет значения.

— Нужно поговорить с Кофой. Так мы ничего не добьёмся.

— Не унижайся из-за меня, Зар. Не надо. Ты не обязан делать то, что делаешь.

— Ты — мой друг. И раз я сказал, что вытащу тебя отсюда, значит вытащу. Чего бы мне это ни стоило.

Николай только покачал головой.

— Тратя на меня свои силы, ты разрушаешь своё тело. Сначала некроз распространяется медленно, почти незаметно. Но потом захватывает все ткани, и уже необратим. Ты будешь долго и мучительно умирать. Очень долго. И очень мучительно. Сам понимаешь.

— Если буду нужен Кофе, то не умру.

— Ты ему нужен живым, но не целым и невредимым. Он специально оставил тебе так мало энергии для такой сложной операции. Чтобы ты выжал из себя всё и тем самым ускорил распад клеток. Хочешь, чтобы плоть пластами отваливаться начала с костей?

— Хватит кормить меня подробностями, Ник! — Саартан оттолкнулся от стены и шагнул в центр камеры. — Я не отступлюсь.

Он поднял голову и огляделся. Здесь наверняка есть камеры, и Кофа наблюдает за ними. Как наблюдали Иватарн и Кот за ним с Септемберель.

— Кофа! — громко сказал Хранитель, обращаясь к потолку. — Надо поговорить.

Кофа услышал. Конечно, приор не бросился в камеру по первому зову Хранителя, но всё-таки пришёл. Выждал сутки и пришёл. Один. Отодвинул панель, кивком пригласил Саартана выйти в коридор.

— Не будем тянуть резину, — сказал Кофа, запирая камеру. — Я введу тебя в курс своего дела, а потом, если ты окажешься мне полезен, обсудим твою награду. Например, в виде ослабления контроля атера. Ты ведь этого хочешь?

— Я хочу свободы для Николая.

— Помогать больше необходимости я не собираюсь, Закари. Я и так иду вразрез со своими принципами.

Приор отпер дверь в соседнюю камеру, оборудованную под лабораторию. Саартан ожидал увидеть с десяток склянок, пару микроскопов и перегонный аппарат, а тут… целый научный комплекс в уменьшенном варианте. Пол и стены сплошь были увиты проводами и трубами, всюду торчали лопасти вентиляторов и какие-то лампы; на столах мигали экраны с графиками, диаграммами, столбцами цифр и таблиц; вдоль стен тянулись стеллажи с металлическими контейнерами, пластинами памяти и прочим софтом. В центре камеры находился прозрачный цилиндр с мутно-зелёной жидкостью внутри, рядом с ним — горизонтальная капсула в рост человека. Пустая. Из лаборатории вели ещё три двери, и Хранитель предположил, что где-то за одной такой должна скрываться операционная. Саартан невольно поёжился.

Кофа отодвинул от ближайшего стола пару стульев и жестом предложил Хранителю сеть. Сам сел напротив.

— Изложу тебе суть, — сказал приор без предисловий. — Истреблять нелюдь можно бесконечно. Придётся уничтожать целые миры, чтобы вывести заразу начисто. А это не вариант. Погибнут невинные. Поэтому я хочу прервать цепь перерождений неугодных Творцу рас. Поставить точку на продолжении рода. Как на физическом плане, так и на кармическом. Это как, — Кофа пошевелил пальцами, подбирая слово. — Бесплодие. Только всеохватывающее. Достаточно гуманно и эффективно. Нужен только закрытый мир, замкнутая система колеса перерождения, подопытные и вирус.

— Ты хочешь создать вирус, который сделает бесплодными нелюдей? — Саартан пытался переварить услышанное. — Да такой вирус, чтобы он лишал посмертия и последующего рождения?

— Да.

— А… куда будут уходить души заражённых?

— Никуда. Окончательная смерть, полное развоплощение и возвращение к Божественному Истоку в виде материала. Из которого Творец слепит новые миры и новые, угодные ему расы. И не души, а то, что их заменяет у нелюдей.

— Бред какой…

— А теперь убери эмоции и рассуди как учёный.