Чтение онлайн

Случилось это, на удивление, не так уж скоро. Видимо, экономические интересы министров перевешивали личные привязанности Его высочества, но, в конце концов, обозлившийся принц, не имея способов заставить Эдора пойти ему навстречу, нажаловался папеньке, и папенька-император в приватной беседе своих помощников убедил, что препятствовать личному счастью его единственного сына – куда большее преступление, чем им казалось. Министры всё поняли, суммы налогов урезали, и торжествующий Эдор самолично повёз сестру Наиму Великолепному. Всё это до Вогранов напоминало какое-то средневековое сватовство, и в другое время я бы от души посмеялась над перипетиями почти сказочного сюжета, но мне было грустно. Расставаться с подругой совершенно не хотелось.

Лавиния улетала прямо из нашего лесного домика, и мы с заморышем помогали ей собраться. Я удивлялась тому, насколько спокойной и безэмоциональной она казалась. Ни тени волнения или испуга, ни сомнений, ни колебаний. Приняв один раз решение, златовласка просто следовала ему.

Прощаясь, я пожелала ей счастья.

– Спасибо, Тэш, – спокойно ответила она. – Теперь я тоже буду на Мирассе и постараюсь добиться, чтобы тебя с Маугли пригласили туда, как можно быстрее. Не скучай тут и не позволяй кое-кому лениться.

Последние прощальные поцелуи, и ало-золотое чудовище стратега номер один стремительно набрало высоту, как настоящий ящер, и исчезло за лесом. А мы остались ждать, когда придёт наша очередь вот точно так же растаять в небе над Второй.

Сувенир 54

После отлёта Лавинии наша с Маугли жизнь вовсе не стала спокойнее или скучнее. Ничего подобного! Наоборот, в ожидании перелёта на родину Вайятху, я занялась с ним усиленными психологическими тренингами. Дело в том, что обучить лягушонка более-менее привычным для нас реакциям при встречах или расставаниях было мало. Требовалось дать ему навыки выхода из конфликтов, которые неизбежны при жизни в человеческом обществе. Возможно, поселись он вместе с ГИО-изменёнными, подобных проблем у него не было бы вообще, но, поскольку это было невозможно (хотя бы пока), приходилось думать, как он будет жить среди людей.

Поэтому лягушонок продолжал по три-четыре часа в день отрабатывать сохранение одного оттенка кожи, наиболее близкого к человеческому. Ещё он учился дальнейшим премудростям поведения человека в коллективе. Здоровался, прощался, знакомился, соглашался, отказывался, настаивал на своём, сожалел, извинялся… Короче говоря, тренировался вести себя не как бывший постельный раб, а свободный гражданин, обладающий всеми правами обычных мирассцев, и умеющий ими пользоваться.

Я построила для него психологическую матрицу, как нас учили, исходя из наиболее соответствующего заморышу психотипа. Поскольку сложно было бы ожидать от него, в качестве спонтанной реакции, вспышки агрессии, например, я исходила из того, что Вайятху будет сглаживать неприятную ситуацию, а не обострять её. И принялась внедрять в его память и сознание модели поведения, характерные именно для такого «миротворца». Начали мы с демонстрации небольших фрагментов фильмов, помогающих психологам наглядно объяснять, о чём идёт речь.

Но лягушонок, насмотревшись разных видов конфликтов, пришёл в ужас и принялся всерьёз уговаривать меня по прибытии на Мирассу отправить его жить в лес.

– Ну, пожалуйста, сагите, – жалобно просил он. – Давайте я вообще не буду появляться в городе, а сразу же улечу куда-нибудь подальше… Я не пропаду, не думайте! С деревьями можно обо всём договориться, и о пище, и о защите. С животными тоже! Вы бы днём работали, а по вечерам возвращались ко мне, как раньше, и мы вместе жили бы в нашем домике, только на Мирассе…

Кстати, в своих прочувствованных речах он имел в виду именно наше лесное жилище. Дело в том, что Эдор, в качестве подарка на день рождения, преподнёс мне оплаченный сертификат на перевоз моей недвижимости на любую другую планету. Сколько это стоило – я даже представить боялась, но теперь у нас с Маугли была реальная возможность переехать на его родину, что называется, сразу с крышей над головой. Основная сложность заключалась в том, чтобы получить разрешение от местных властей поставить домик в выбранном нами месте и подключить его к различным коммуникациям.

Я отнеслась к подарку стратега неоднозначно, в отличие от того же Маугли, который прямо-таки прыгал от восторга. С одной стороны, я понимала, что, если мы будем жить на Мирассе, наш, уже обжитый и нежно любимый домик – лучший вариант жилья. С другой, если мне не удастся закрепиться на новом месте, или выяснится, что я свободному лягушонку не нужна, то и вернуться будет некуда. Это был бы совсем уж грустный итог самого сложного года в моей жизни… Но выбора, на самом деле, не было. Если бы я вернула подарок, никто не понял бы моих мотивов, поэтому пришлось, смиряя страхи и сомнения, улыбаться и благодарить. Я запрятала сертификат подальше, чтобы он, не дай Всевидящий, не потерялся или не порвался до того, как потребуется.

Но переезд был, всё-таки, делом ближайшего, но будущего, а тренировки психологической устойчивости заморыша отравляли наше настоящее. Заставив его выучить шаблонные фразы, помогающие гасить конфликты, я закачала в Деону несколько основных психотипов людей, склонных к агрессии, и начала гонять лягушонка по типичным спорным ситуациям, связанным с этими психотипами. И тогда у нас случился настоящий сумасшедший дом! По нескольку часов в день мой кибер-консультант, на разные голоса, то задевала, то поддразнивала, то ругала заморыша, вырабатывая у него правильные рефлекторные реакции, потому что пока они заключались в одном-единственном действии: убежать подальше. В первые два дня мне приходилось чуть ли не силой вытаскивать кикиморыша из спальни, где он прятался, сунув голову под подушки.

Дело двигалось так туго, потому что Маугли ужасно пугала сама возможность агрессивного поведения людей. В конце второго дня, посвященного самоконтролю и терпению, причём для нас обоих, заморыш, с тоской в глазах, спросил:

– Сагите, неужели все так много ругаются?! И постоянно?

Я объяснила, что всё не так плохо, что это – просто способ обучить его, и на самом деле никто не скандалит с утра до вечера.

– Но почему тогда я должен ругаться с сагите Деоной? – горестно удивился заморыш. – Ведь мы не ссорились!

– Ну, конечно, нет. Это же просто такая игра! Чтобы ты научился не пугаться, если услышишь что-то подобное от посторонних людей.

Кикиморыш укоризненно посмотрел на меня, вызвав непроизвольное чувство вины за всё человечество, так и не научившееся избегать скандалов и разборок.

– Вы хотите, чтобы я стал совсем плохим Вайятху? – осведомился с грустью зелёный манипулятор.

– Нет, я хочу, чтобы ты стал как можно более похожим на обычного человека. Потому что никто не должен знать, кто ты такой на самом деле. Не забыл, что на Мирассе у тебя не будет никаких прав, и ты снова превратишься в раба?

– Но я и сейчас раб, – возразил Маугли.

– Нет, по законам Содружества ты свободен. А вот, как только вернёшься, по императорским законам свободу потеряешь. И даже мы с Эдором ничем не сможем помочь. Единственное спасение и защита для тебя – стать неотличимым от людей. Поэтому Деона и тренирует твои реакции, понимаешь?

– Да… – тихо проговорил Маугли. – Значит, меня отберут у вас, если поймут, кто я?

– Наверняка. И, может быть, отдадут обратно прежнему хозяину.

– Но теперь моя хозяйка – вы! Вы же взяли меня, дали новое имя…