Чтение онлайн

У Лавинии и принца ситуация не выглядела такой очевидной. Да, Наим, конечно, демонстрировал увлечённость, но далеко не столь явно, как принцесса. С другой стороны, я обратила внимание, что он постоянно стремился коснуться златовласки: сев, усадил её рядом и тут же взял за руку. Стоило ей встать, чтобы помочь Эктору в приготовлении коршу, принц забеспокоился и позвал её обратно, а потом снова сжал ладонь северной богини. Понаблюдав за ними, я пришла к выводу, что чувства у Наима были, пожалуй, куда глубже, чем у Карии, – чуть ли не на уровне инстинктивной потребности в фаворитке. Принцесса сама купалась во внимании любовника, а принц больше стремился что-то сделать для Лавинии, но так незаметно, что это было понятно только им двоим, – я видела это в её благодарных улыбках и ответных прикосновениях. Пожалуй, и об этих двоих беспокоиться не стоило, если не брать, конечно, в расчёт сложности дворцовой жизни вообще.

Разговор поначалу вертелся вокруг общих тем, не имеющих отношения ни к бизнесу, ни к нашим планам. Принцесса расспрашивала меня о том, как нам тут, понравился ли дом, пляж, хороша ли природа, и так далее. Узнав, что мы почти нигде не были, Кария предложила даже взять нас с собой в ознакомительную поездку по Мирассе, поскольку как раз собиралась посетить несколько организованных ею приютов для оставленных детей. Я удивилась тому, что эта проблема, оказывается, существовала и здесь, и принцесса поведала о возмутительном жестокосердии отдельных жителей этого райского места.

Несмотря на предоставляемые льготы и поощрительные выплаты при рождении детей, некоторые мирассцы-люди предпочитали переваливать заботы о своём потомстве на императорские службы, поскольку, собственно, такого понятия, как государство, здесь не существовало. За всё и вся отвечал, по большому счёту, один император – и бог, и царь для населения.

Кария как раз и пыталась организовать какие-то службы, ответственные за воспитание брошенных детей, но дело двигалось тяжело, потому что официально такие дети считались заранее обремененными несчастной судьбой, и заботиться о них означало брать часть их несчастий на себя. Я, не удержавшись, поинтересовалась, с каких пор столь просвещённое общество верит таким древним суевериям, на что Кария пожала плечиками и сказала, что это не суеверия, а научно доказанный факт, и она лично никогда не встречалась ни с одним из своих опекаемых, и не собиралась этого делать впредь. Но её глубоко возмущало, что другие люди также не желали обременять свою карму.

Эктор, поцеловав руку принцессе, отвлёк её от темы приютов, и разговор о них завершился. А я задумалась о том, насколько на самом деле хороши были дела в мирасском обществе, если забота об оставленных детях считалась неблагодарной и чёрной работой. Принцесса, конечно, меняла это отношение, но только чуть-чуть, оставаясь для всех просто чересчур экстравагантной и непредсказуемой особой. Настоящего сочувствия она не испытывала, а просто следовала неким абстрактным понятиям альтруизма. Вообще, у меня складывалось впечатление, что принцесса хотела прослыть самой доброй из всех родственниц всех императоров, когда-либо правивших на Мирассе. Это было бы весьма достойным желанием, если бы оно ещё подкреплялось действительно добрым сердцем, но, увы… Настоящей заинтересованности у Карии не было ни в чём, пожалуй, кроме неё самой.

Сувенир 59

Видимо, решив, что мы достаточно поговорили о Мирассе и её населении, Наим сменил тему.

– Я рад, Тэш, что вы не нуждаетесь в наших утешениях, – улыбаясь, заметил он. – Честно говоря, когда до нас дошли слухи о вашем разрыве с Валлегони, мы расстроились. Но, похоже, расставание было не таким уж трагичным, не так ли? – Мне оставалось только мило улыбнуться в ответ. – Я хотел бы познакомиться поближе с вашим спутником, если вы не возражаете. – Внимание принца мягко, но непререкаемо сместилось на Маугли. – Кто вы, господин …?

– Чайен. Киом Маугли Чайен, – после крохотной паузы напомнил своё «официальное» имя Вайятху.

Когда мы здоровались с Высочествами, я уже представляла лягушонка, но, по-видимому, они не всегда считали нужным обременять свою память именами собеседников.

– Да, спасибо. И откуда же вы, господин Чайен?

Маугли принялся излагать заученную ещё на Второй историю о своём происхождении и жизни.

Придумывая легенду для лягушонка, мы решили использовать те данные, что были в фальшивых документах, сделанных когда-то Эдором, и, конечно, сведения из медицинской карты, добытой из того же источника, слегка подкорректировав их, согласно текущему состоянию здоровья Вайятху. Так что, на данный момент Маугли был у нас именно Киомом Чайеном, девятнадцати лет от роду, сиротой, сменившим три приюта и шесть планет в поисках лучшей доли. С тринадцати лет – последователем полулегального течения «Нет красоте», а с семнадцати – приверженца теории, что «в человеке всё должно быть прекрасно». Не блещущим образованием, не имеющим большого дохода, но милым и обаятельным юношей.

– Так вы из приюта? – шокировано переспросила принцесса, выслушав рассказ.

– Да, Ваше высочество.

– Родители бросили вас?

– Я не знаю. Может быть, они умерли.

– Но вы их не помните?

– Нет.

– Как это ужасно, – сказала Кария, и было непонятно, что она имеет в виду – обстоятельства жизни собеседника или то, что ей пришлось пообщаться с одним из «отверженных».

– А в какой области лежат ваши профессиональные интересы, господин Чайен? – перехватил инициативу принц.

– Я садовод, Ваше высочество.

Придумывая, чем бы он мог заниматься, чтобы не вызывать ненужного интереса и подозрений, мы пришли к выводу, что самым безопасным было оставить ему профессию садовника. Никем другим лягушонок притвориться не мог. А вот вырастить любое растение, хоть на бетульном поле – это пожалуйста.

– Я работал у госпожи Вайберс, там мы и познакомились, – пояснил Маугли.

– О, Тэш, вы тоже любите растения? – удивился Наим.

– Не то, чтобы люблю, Ваше высочество, но они у меня есть, и за ними надо ухаживать. К тому же Эдор подарил мне несколько весьма… экзотичных экземпляров. Мне понадобился специалист, чтобы они выжили.

– Понятно. Значит, вы знакомы уже давно?

– Не слишком, – уклончиво ответила я. – Около года, кажется.

– Ну, вполне достаточный срок, чтобы определиться с симпатиями, – рассудительно заметил Наим. – Это многое объясняет.

Кария, видимо, переварившая своё негаданное близкое знакомство с выросшим питомцем приюта, заявила:

– Ну вот, пожалуйста, яркий пример того, что брошенные дети имеют тяжёлую судьбу!

– Почему же? Он вполне справился, – возразила я. – Маугли нашёл своё призвание, он счастлив и вполне успешен!

– Успешен? Став садовником? – с непередаваемым выражением осведомилась принцесса.

– А почему нет? Кто сказал, что миллиардер более счастлив, чем садовник?

– Это и так все знают, – обронила Кария, оправляя платье. – К чему повторять общеизвестные истины?

Тут Эктор наклонился к её уху и что-то шепнул. Глаза принцессы тут же загорелись.

– Кстати, Тэш… Вы получили диплом психолога?

– Да, детского.

Сестра наследника радостно кивнула.

– И работали с брошенными детьми?

– Да, в специальных Домах.

Кария радостно захлопала в ладоши.

– Так это же именно то, что мне нужно! Я как раз ищу людей, способных взять на себя заботу о детях в приютах, которые я организовала! Пойдёте, Тэш?

Я растерялась. Вот никогда ещё не приглашали меня на работу столь поспешно и неожиданно!

– Погоди, сестра, – встрял принц, слегка нахмурившись. – Возможно, ты торопишься, и у нашей гостьи нет намерения в ближайшее время работать. Насколько я осведомлён, Валлегони собирался назначить вполне приличное содержание…