Чтение онлайн

Выводы были неутешительными: принцесса, или тот, кто набирал персонал в приюты, собрал редкостную коллекцию бездельниц и непрофессионалов, знающих о своих воспитанниках только то, что они не должны попадаться на глаза принцессе и её гостям, и обязаны быть тише воды и ниже травы. Пока они выполняли эти требования, директрисы были уверены, что всё идёт прекрасно. Кария никогда не пыталась взглянуть на тех, кого опекала, поэтому мои требования показать детей, вызвали у персонала поначалу чуть ли не шок.

Потом, уже смирившись, меня вели к ним, и там я каждый раз заставала почти одну и ту же картину: молчаливые, бледные дети, максимально старающиеся отгородиться от окружающего мира. Аристократы, например, сидели в комнате для спортивных занятий, выстроив вокруг себя ещё частокол из стульев. Простолюдины норовили усесться так, чтобы повернуться спиной ко всем, создавая барьер из собственных тел.

Мне, как психологу, было понятно, что это означало, но персонал вокруг словно вообще ничего не замечал. Работницы были свято уверены, что дети и так обязаны им по гроб жизни, просто за то, что они проявляют о них минимальную заботу! Отчаявшись понять, почему, вполне вменяемые в других вопросах, по отношению к своим воспитанникам женщины в приютах становились слепыми и глухими, я просто взяла себе на заметку, что персонал надо почти полностью менять на других людей. Вопрос только в том, что на Мирассе, похоже, их взять было неоткуда. Хоть выписывай из Содружества…

Отвлёкшись на мечты о том, как я приглашаю хотя бы нескольких сестер Лавинии на Мирассу, и препоручаю детей им, чуть не пропустила звонок на вифон. К этому моменту я сидела в салоне уже почти одна. Почти, – потому что лягушонок прикорнул в кресле рядом, а уставшая принцесса и вовсе удалилась к себе, забрав и Эктора. Так что, мне была предоставлена полная свобода злиться или мечтать в одиночестве. Именно тут меня и настиг звонок от Эдора.

Поразившись до глубины души этому звонку, я торопливо ответила. Стратег номер один смотрел на меня с экрана усталым, но довольным взором.

– Привет, Жужелица! – приветствовал он меня, мгновенно вызвав что-то вроде дежавю: сразу вспомнились недавние времена, когда я слышала это по нескольку раз на дню. – Чем занимаешься?

– Мечтаю, – честно ответила я, и тут спохватилась: дозвониться до меня мог только тот, кто находился тут же, на этой чокнутой планете. – Эдор! Ты прилетел?! Где ты?

– Я? До-о-ма, – промурлыкал стратег, и на физиономии у него появилось выражение полного счастья. – Бросил все приготовления к свадьбе ко всем Вогранам сразу, и удрал к вам. Как же тут хорошо!

Я проглотила первый ответ, пришедший в голову, потом ещё два следующих, и, хорошенько обдумав, выдала четвёртый, самый нейтральный:

– Небось, Мария тебя кофе поит?

– Угу. А ты уже знаешь?

– Знаю. Ты надолго?

– Дня на два-три, вряд ли удастся пробыть тут больше. Сейчас напьюсь и пойду купаться… А где вы?

Я быстро рассказала мачо о наших делах, поездке и результатах. Эдор, против моих ожиданий, заинтересовался, даже бросил свой кофе и решил сначала что-то найти в местной сети. Мы договорились о встрече на следующий день, и я отключилась, поймав себя на том, что безотчётно улыбаюсь. Прилетел мачо, – значит, наша жизнь, и без того нескучная, станет и вовсе развесёлой…

Сувенир 61

Мы ночевали в одном из пяти императорских дворцов, разбросанных по планете. Разумеется, в разных покоях: принцесса с Эктором – в апартаментах для родственников императора, мы – в придворцовой гостинице. Не знаю, как отдыхали наши спутники, а мне выспаться не удалось совершенно: окна комнаты выходили на площадь, где до самого утра продолжалось народное гуляние, Вограны знают, по какому поводу.

На следующий день с утра Кария планировала посетить ещё один организованный ею приют, но не для людей, а для животных, точнее, для местного аналога лошадей. Вообще, их завозили на многие планеты, но Мирасса и тут пошла своим путём: горных байваров как-то ухитрились скрестить с лошадьми, и получился необычный гибрид. Более высокие, чем земные кони, более ручные и покладистые, чем их дикие прародители байвары, как правило, чисто-чёрные красавцы, с гривами разных оттенков синего и лилового. Их называли здесь «буо» и с удовольствием использовали.

В-общем, принцесса, поразмыслив, решила организовать специальный приют или, вернее, конюшни для старых, но в своё время особо отличившихся особей. Вот туда-то мы и летели напоследок, потому что Кария, утомившаяся людскими делами, жаждала общения со своими «лошадками», как она их называла.

Мы сели довольно далеко от конюшни, «чтобы не пугать бедных животных», и топали потом пешком по росистой траве прямиком через луг, потому что пилот промазал мимо тропинки. Вернее, топали мы с Маугли и стратегом, принцесса ехала на руках у Эктора, вовсю пользуясь преимуществами своего положения, чтобы что-то интимно шептать ему на ухо. Я почему-то решила, что Кария делилась с ним планами на ночь, уж очень характерно она хихикала. Но, как бы то ни было, к конюшням сестра наследника прибыла с совершенно сухими ногами, в отличие от нас.

Управляющий, хмурый мужчина лет шестидесяти, с тяжёлым подбородком и маленькими, будто опухшими глазками, вышел встречать нас к воротам, что было уже привычно. Непривычным оказалось то, что остальной персонал продолжал суетиться, выполняя свои обязанности. В моих глазах это добавило сагату Валлору плюсов, а принцесса, похоже, воспринимала такое положение дел, как норму, потому что никакого возмущения не выказала. Напротив, спрыгнув с рук Эктора, Кария, нетерпеливо кивнув насупленному дядьке, почти бегом устремилась внутрь двора. Заведующий покачал головой ей вслед, и пригласил нас входить.

– Соскучилась… – проворчал он, наблюдая, как фигурка принцессы исчезает за одной из десятка дверей в длинном низком строении. – Чисто девочка, хоть и замуж пора уже. Там, видите ли, её любимая лошадь стоит. Вот нира Кария и бегает к ней, как на службу.

Я немало удивилась. Принцесса, регулярно летающая к своей постаревшей любимице, открывалась с какой-то новой стороны.

Мы медленно пошли туда же, следуя за управляющим. Подозреваю, что он специально не торопился, давая возможность «девочке» побыть наедине со своей лошадью. Когда мы подошли, наконец, то обнаружили совершенно пасторальную картинку: принцесса стояла у стойла, обеими руками обхватив шею довольно крупной животины, склонившейся к Карии и пытающейся ухватить губами её воротник. Животина щеголяла серебристо-сиреневой длинной гривой, словно бы светившейся на фоне антрацитово-чёрной с белесыми пятнами шкуры.

Принцесса обернулась к нам и радостно похвасталась:

– Она всё ещё не забыла меня!

Я вопросительно подняла брови. Сагат Валлор негромко пояснил:

– Это Фарре, первая лошадь ниры Карии. Ей бы давно помереть пора, но принцесса и слышать о таком не желает. Вот, придумала какое-то лекарство ей давать, людское, чтобы кобылка пободрее была и память не теряла. Как видите, пока действует.

– Да, я заметила, что она увереннее держится на ногах! – заявила попечительница, силясь заглянуть за перегородку, отделяющую Фарре от нас. – Ведь правда?

– Да, так и есть, – отозвался управляющий. – Но вы все же не забывайте, сколько ей лет, нира… Всё одно, конец для любого одинаковый будет.

Принцесса упрямо встряхнула головой.

– Не портите мне настроение, пожалуйста. Лучше скажите, как она себя чувствовала, пока меня не было?

Сагат Валлор и Кария пустились в пространные разговоры о кормах, лекарствах, выгулах, пробежках, копытах и прочих премудростях, в которых я ничего не понимала. Маугли потихоньку приблизился к перегородке и протянул руку к самому носу Фарре. Она понюхала его ладонь и фыркнула. Вайятху осторожно коснулся блестящей шеи и замер так. Кобыла скосила на него выпуклый лиловый глаз, шумно вздохнула и вдруг заржала.