Чтение онлайн

Время выбрано идеально. Мы поженимся, а потом мы с Энцо пообедаем с моими родителями в хорошем ресторане в центре города. Он познакомится с ними поближе, и мы будем на пути к тому, чтобы стать настоящей семьёй. Я одновременно нервничаю и радуюсь. И нервничаю.

Боже, я так нервничаю, что повторяю слова.

Мы должны встретиться с моими родителями у входа в мэрию на Уорт–стрит в десять минут двенадцатого. Мы приходим за несколько минут до назначенного времени, и это хорошо, потому что моя мама очень пунктуальна. Когда я была ребёнком, она ужасно злилась, если я куда–то опаздывала, и никаких оправданий не принимала. Когда я училась в средней школе, мне пришлось отвезти подругу в отделение неотложной помощи, потому что она споткнулась по дороге домой и так сильно ударилась лбом, что у неё не останавливалось кровотечение, а меня всё равно на месяц посадили под домашний арест за то, что я опоздала на пятнадцать минут на урок игры на фортепиано. Раз уж мы возобновляем наши отношения, я хочу показать себя с лучшей стороны.

Снег перестал идти, но на земле всё ещё лежит белый покров. Примерно через полчаса весь снег превратится в серую слякоть (или, что ещё хуже, в жёлтую слякоть), но пока что здесь красиво. Я прижимаю к груди своё павлинье–зелёное пальто, чтобы согреться, хотя самые холодные части моего тела – это уши, которые могут отмерзнуть, если мы поскорее не зайдём в дом.

Энцо, который носит черную шапочку, не заботясь о своей прическе, замечает, что я прикрываю уши, чтобы согреть их, хотя, кажется, от этого у меня только пальцы мерзнут.

– Хочешь мою шапку? – предлагает он.

Он что, совсем спятил от любви?

– Ты знаешь, сколько времени у меня ушло на то, чтобы привести волосы в такой вид?

– Они выглядят так же, как всегда. – Через секунду после того, как слова сорвались с его губ, он осознаёт свою ошибку и быстро добавляет: – Всегда прекрасно.

Отличный ход, Энцо.

– Я не хочу, чтобы ты замёрзла, – говорит он. – Теперь ты греешь вас двоих.

Я закатываю глаза.

– Всё в порядке. Мои родители скоро будут здесь. Мне нужно лишь немного согреться.

Когда я упоминаю своих родителей, я инстинктивно касаюсь шеи. Я не надела ожерелье, потому что жду мамину фамильную драгоценность. Если бы я надела что–то другое, она бы сказала, что это затмит украшения, которые она мне подарила.

– Расслабься, – говорит Энцо. – Не волнуйся так сильно. Всё будет хорошо.

– Ты не знаешь моих родителей. – Я накручиваю на палец прядь волос. – Они хотят, чтобы всё было идеально. Если что–то не идеально, то…

– Значит, мы будем идеальными. – Он широко улыбается. – Да?

Я смотрю на часы.

– Где они вообще? Почему они так опаздывают?

– Так опаздывают? Сейчас 11:12. Они опаздывают на две минуты.

– Для моих родителей это очень поздно, поверь мне.

Я вытягиваю шею и смотрю вниз по улице, чтобы увидеть, идут ли они. Я не вижу своих родителей, но моё внимание привлекает другой человек, стоящий у ступеней мэрии. Я щурюсь и моргаю, не веря своим глазам.

Это лысый мужчина из кафе. Тот, который, как мне показалось, пялился на меня. Он прижимает телефон к уху и снова смотрит в мою сторону.

Это может быть совпадением, но почему–то я так не думаю. Особенно когда он поднимает на меня глаза, а затем быстро отводит их, когда наши взгляды встречаются. Я подумываю подойти к нему поближе или даже встретиться с ним лицом к лицу, но прежде, чем успеваю это сделать, у меня начинает звонить телефон.

Это он? У него в руке телефон, так что вполне возможно, что это так. Хотя, если бы он позвонил мне сейчас, было бы совершенно ясно, что звонит именно он.

Но, возможно, он хочет, чтобы я знала.

Я роюсь в своей сумочке, практически роняя ее в снег. Я задерживаю дыхание, когда достаю телефон, ожидая снова увидеть номер 718, поэтому испытываю облегчение, когда на экране высвечивается имя «мама» – должно быть, она попала в пробку и звонит, чтобы извиниться. Я отвечаю на звонок.

– Мама? – говорю я.

На другом конце провода повисла долгая пауза. Я прислушиваюсь к звукам уличного движения на заднем плане, но ничего не слышу.

– Привет, Милли.

– Ты почти приехала?

Еще одна долгая пауза.

– Нет.

– Но у нас встреча меньше, чем через двадцать минут!

– Милли... – Следует еще одна пауза, и кажется, что она длится целую вечность. – Мы с твоим отцом не придем.

– Что?

Темные брови Энцо взлетают вверх, когда она произносит невнятную фразу.

– Что не так? – он что–то говорит, но я качаю головой. Вместо этого он наклоняет голову поближе к моей, чтобы слышать, что говорит моя мама.

– Прости, – говорит она, как будто это хоть немного помогает.

– Но… почему ты не придешь?

Я жду новостей об ужасной аварии на шоссе, которая помешала им приехать на свадьбу их единственного ребенка. Возможно, мой отец упал и сломал бедро. Возможно, землетрясение образовало глубокую воронку между их домом и мэрией.

– Нам вообще не следовало соглашаться приходить, – говорит она тем сводящим с ума логичным голосом, который я раньше ненавидела. Я и забыла, как сильно она действовала мне на нервы. – Мы надеялись, что все, через что тебе пришлось пройти, изменило тебя. Но после того, как мы с твоим отцом всё обсудили, мы поняли, что ты такая же непутёвая, как и всегда. Я имею в виду, что ты вообще выходишь замуж только потому, что забеременела.

Она не ошибается, но всё же…

– Такое случается, мама.

– И теперь ты выходишь замуж… за кого? – Она насмешливо фыркает. – За какого–то рабочего–иммигранта в поисках грин–карты?

Энцо отдёргивает голову от телефона с оскорблённым видом.

– У меня есть грин–карта!

Я машу ему рукой, зная, что это возражение не поможет.

– Ты сказала, что приедешь. Ты сказала, что хочешь быть частью моей жизни и жизни своей внучки.

– Прости, – снова говорит она, и мне хочется протянуть руку через телефон и задушить её. – Мне просто невыносимо смотреть, как ты растишь девочку, которая станет такой же, как ты.

Я теряю дар речи.

Энцо пользуется возможностью и выхватывает телефон у меня из рук. Прежде чем я успеваю его остановить, он резко говорит с моей матерью. Я хочу сказать ему, чтобы он не утруждался, что, если моя мать что–то решила, её уже не переубедить. Но у Энцо такой взгляд, и я понимаю, что ему нужно высказать своё мнение.

– Миссис Кэллоуэй, – говорит он. Он вежлив – надо отдать ему должное. – Я хочу, чтобы вы знали: я очень люблю вашу дочь и буду хорошо заботиться о ней и нашем ребёнке. У меня уже есть грин–карта, и я не хочу жениться на ней по этой причине. Я хочу жениться на ней, потому что люблю её и хочу провести с ней всю оставшуюся жизнь. Она также любит вас, и для неё было очень важно, чтобы вы приехали. Если есть хоть какая–то возможность, что вы приедете, пусть даже не на церемонию, то…