Чтение онлайн

Старшая дочь Лайтвуда была одета в белое платье из плотной ткани, талию ее сковывал корсет, на ногах красовались ботинки из жесткой на вид кожи, наверняка неудобные. Волосы ее были убраны в такой тугой пучок, что я ни за что бы не подумала, что они – длинные, густые и шелковистые, если бы не увидела их ночью накануне.

Губы Лили были сжаты в плотную нитку, в руках она держала книгу.

И все бы ничего, но между страниц книги было вложено что-то темное. Как будто… кусок ткани.

К примеру, платок темного.

Проследив за направлением моего взгляда, Лили спрятала книгу за спину, ее щеки запунцовели.

– Мисс Даркмор, – проговорила она дрогнувшим голосом. – Рада, что вы поладили с Бенджамином. Отец просил кое-что вам передать, когда вы придете.

Я подняла брови, глядя в бесстрастное лицо Лили. Враждебности на нем написано не было, как и дружелюбия. Скорее она смотрела на меня так гордо и надменно, как будто была храброй юной сироткой, чей отец женился на темной ведьме.

Хм…

Ну, она не так уж и не права в целом.

Умная девушка.

– И что же лорд Лайтвуд просил мне передать?

– Не опаздывайте, – сглотнув, ответила Лили. После паузы она спросила: – Присоединитесь ко мне за ужином?

– Присоединюсь.

А почему бы и нет?

Лили ведь явно будет не в восторге, а у меня, как и у любой темной, правило простое: испортил кому-то день – не зря его прожил.

Сжав губы еще сильнее, Лили кивнула и протянула руку Бенджамину:

– Пойдем, Бенни.

– Но я не хочу-у-у… Мы собирались играть в «Гензеля и Гретель» с Медеей!

Лили вздрогнула и посмотрела мне в лицо.

Я постаралась, чтобы моя улыбка стала еще дружелюбнее.

Матушка говорила, что с таким выражением лица я выгляжу наиболее бесстыже и пугающе.

– В «Гензеля и Гретель»? – переспросила Лили. Ее чистый голос звенел, как колокольчик. – Что это значит?

– Не знаю! – восторженно выпалил Бенджамин, сжимая мою руку. – Но Медея сказала, что она будет ведьмой и нам понадобится печь, а еще я должен кричать. Как думаешь, та печь, что на кухне, – подойдет?

Лили посмотрела на меня.

Я скалилась настолько дружелюбно, что болели щеки.

Бенни, ты же… да я этого Билли Брайта в полено превращу ради тебя! И в камине сожгу.

– Я расскажу об этом отцу, – тихо сказала Лили.

– Ох, боюсь, он расстроится… возможно, ему не стоит об этом знать? Мы хотели просто хорошо провести время…

Мое сердце заколотилось от радости.

– Жду вас в столовой. Пойдем, Бенни. Вымоем руки перед едой.

– А Медея…

– Никуда не денется, – строго сказала Лили. – Будет нехорошо, если еда остынет.

От ее голоса повеяло таким холодом, что я поежилась.

Интересно, сколько ей лет? Должно быть, около семнадцати, она явно младше Сэмюэля, по АТаС я ее не помню. Значит – только готовится начать учебу осенью.

Хм-м-м…

Не то чтобы я разбиралась в том, как следует и как не следует вести себя светлой девушке в семнадцать лет, но… глядя на Лили, возникало ощущение, что в корсет заковали не только ее талию, но и ее душу.

Но, может, у светлых так положено? Вряд ли.

Первые пару недель учебы в АТаС мне в кураторы назначили светлую девушку Дафну. У каждого первокурсника был свой куратор – кто-то из старших, у темных – светлый, у светлых – темный. Чтобы помочь привыкнуть к учебе.

«Мы скоро подружимся!» – радостно взвизгнула Дафна, едва меня увидев.

Спустя неделю в ее волосах появилась первая седина, и она написала тридцать писем на имя Лайтвуда, умоляя его назначить ей другого первокурсника.

Светлые!

Без разрешения ничего не могут.

Но, несмотря на это, Дафна была совсем не похожа на чопорную Лили. Как и большинство светлых, с которыми я имела удовольствие общаться. И все-таки – что за черная вещица хранится между страниц книги Лили? Неужели действительно носовой платок кого-то из темных?

Откуда он у нее?

И, главное, почему она его хранит?

Неужели для нее это что-то ценное? Книга, которую Лили держала в руках, выглядела потрепанной, значит – читалась часто. Значит, вещицу, которая хранилась между ее страниц, Лили не хотелось выпускать из рук.

Интересно.

Очень интересно.

Еще и кабинет Лайтвуда где-то в подвале… сейчас и думать не стоило о том, чтобы попросить Бенджамина его показать: Лили увяжется следом, и у меня не получится осмотреться как следует.

А главная проблема состояла в том, какое свидание устроить Лайтвуду сегодня вечером, чтобы он и думать забыл о помолвке.

За моей спиной что-то зашелестело, и я обернулась: Вив каталась по клумбе и явно наслаждалась жизнью, время от времени помявкивая. Предательница.

Я вздохнула и окинула взглядом особняк Лайтвудов: белые стены, высокие стрельчатые окна, черепичная крыша.

Потом посмотрела на небо, как будто был шанс, что там появится знак, вроде надписи: «Чтобы лорд Лайтвуд отказался жениться, нужно…»

Я вынуждена была признаться, что опасно приблизилась к отчаянью. Ладно.

Сдаваться было не в моих правилах.

Я вошла в особняк. Остановилась.

Бросила по сторонам вороватый взгляд. Неужели это мой шанс?! Я на цыпочках подобралась к лестнице и взбежала наверх, на второй этаж. Лайтвуд говорил, что окна его спальни в торце здания, это значит… Ага. Вот та комната, на двери которой – следы когтей Вив. Похоже, она хотела спать с Лайтвудом, но тот был слегка против.

Подойдя к двери комнаты Лайтвуда, я вытащила из волос острую тонкую заколку, которую носила как раз на такой случай, и проколола подушечку пальца. Закрыла глаза и зашептала старый заговор, приложив кровоточащий палец к дверному косяку. Раньше у меня не было возможности добраться до Лайтвуда через его жилье, а сейчас… Что ж. Попытка не пытка.

Скоро здесь будет весело, а свидания перестанут волновать Лайтвуда на какое-то время, это точно.

Я спрятала заколку под край ковровой дорожки и почувствовала, как по телу пробежала знакомая теплая волна.

Остается только дождаться вечера. Надеюсь, Лайтвуду понравится мой сюрприз. Это ему за менестрелей.

Покончив с делом, я отряхнула руки и направилась в столовую, откуда доносились запахи, кажется, рыбного супа и овощей. Полезная еда светлых! Для темных прием пищи пропадал зря, если не подавали мясо с кровью, умеренно ядовитые грибы и старое вино. За длинным столом, накрытым белой скатертью, уже сидели строгая Лили и Бенджамин, который накинул льняную салфетку себе на голову, как будто шляпу.