Свадьбы не будет. Ну и не надо!
Шрифт:
– Она могла кого-то и получше найти, – ревниво заметила Катина напарница Анжела.
– Ничего, ничего, и такой сгодится, – философски проговорила пухлая барменша Ника. – Сейчас порядочного мужика, знаешь, днем с огнем... А этот еще и обеспеченный. Увидите, Катька отсюда в золотой карете уедет.
Но Беате не удалось увидеть, как Катя уезжает из «Годзиллы» в золотой карете. В один прекрасный день в ресторане появился никому не известный человек, немного похожий на Антона. Он даже сел на Антоново место, которое теперь пустовало, поскольку встречи финансового гения и официантки проходили в нерабочее время. Но смотреть стал не на Катю, а на Беату.
Смотрел он приветливо, без наглости, и этим тоже напоминал Катиного жениха. Во всем остальном посетитель был вполне комильфо – плечистый, с модной прической, в кашемировом пуловере. Пахло от него не парфюмом, а почему-то свежемолотым кофе.
Беата подошла, радушно улыбаясь, и спросила, чем она может ему помочь. Заказ уже принят, его сейчас принесут. Может, у гостя есть какие-то дополнительные пожелания?
– Есть, – сказал гость. – Посидите со мной, пожалуйста.
Беата села лицом к входу, чтобы в любую минуту встать навстречу новым посетителям.
– Мне нравится, как все у вас продумано, – проговорил галантный гость. – Например, вон ту шумную группу тинейджеров посадили поближе к бару. Это специально?
– Да, – ответила Беата. – Там громче музыка, а они это любят.
– А та молодая парочка не случайно сидит в нише? А супруги средних лет – у окна, где можно смотреть на улицу?
Постепенно он вытянул у нее все про устройство «Годзиллы». И под конец спросил:
– А кто это все придумал? Вы?
– Я, – сказала Беата.
– Вы психолог?
– Нет.
А с какой стати он ее допрашивает?
– Но вы не похожи на обыкновенного ресторанного администратора.
Вот еще новости! Почему это она не похожа?
– Вы кажетесь глубже и серьезнее...
Двусмысленный комплимент.
– Поэтому я не хочу вас обманывать. Я не простой посетитель, а, можно сказать, шпион. И пришел сюда с чисто разведывательными целями. Я – владелец «Бесаме мучо».
Беата знала «Бесаме мучо» – новую сеть кофеен и кафе, которая уверенно завоевывала рынок. Правда, сама она ни разу там не бывала, но по долгу службы ей приходилось читать специальную литературу.
– Здесь уже побывали мои сотрудники, – продолжал честный шпион, – и подробно рассказали мне обо всем. Они только не поняли, на ком все это держится. А я сразу догадался. Старый хрен Леонов никогда бы до такого не додумался. Сколько он вам платит? Нет, конечно, не говорите. Странно было бы, если бы вы сказали. Я заплачу вам в три раза больше. Не ради ваших идей – их можно содрать и так. Мне нужна ваша улыбка в сердце зала. Ваш темперамент, которым вы заражаете всех вокруг.
Он говорил до тошноты банальные вещи, но говорил искренне, и это его извиняло. Нельзя же, в самом деле, требовать высокой поэзии от владельца кофеен.
– К сожалению... – начала Беата.
– Вы связаны контрактом? Понимаю. Но может быть, вас можно выкупить?
«У редакции журнала „Ажур“, – подумала Беата. – А что, выкупайте, давно пора. Надоели эти идиотские задания, погоня за богатыми мужиками. Того и гляди, возненавидишь весь род человеческий, не только мужской».
Но она не могла бросить дело, не доведя его до конца. Иначе не была бы она Беатой Новак.
– Ну, хорошо, – сказал гость, дегустируя салат «Цезарь». – А просто встретиться еще раз мы можем?
– Можем, – ответила Беата, – если познакомимся.
– Ох ты! – сказал он. – Вот что значит – голова забита всякой ерундой. Так и прослывешь хамом. Я – Максим Андронов.
Беата тут же вспомнила это имя. Максим был сыном известного киносценариста. Про таких людей говорят, что они родились с золотой ложкой во рту. Судя по папиным регалиям, Андронов-младший при рождении держал в беззубом ротике полный комплект золотых столовых приборов. Наверное, с тех пор рот его остался по-детски удивленно приоткрытым.
– Беата, – представилась она с запинкой. Что-то ей подсказывало, что лучше остаться безымянной и бесфамильной администраторшей.
– Беата Новак? – тут же вскинулся Андронов.
Беата помотала головой и назвала мамину фамилию.
Максим кивнул.
– Ну да, это невозможно. Была такая тележурналистка, Беата Новак. Я с большим интересом смотрел ее передачи. Вы помните «Лицом к лицу»? Впрочем, вы были тогда еще ребенком.
«Который раз я уже возношу дифирамбы тональному спрею от „Диор“? И есть за что», – подумала Беата. Она была немного разочарована. Так вот откуда аристократичность манер и закругленные фразы гостя-конкурента! Андронов был телевизионным человеком. Беата не то что не любила эту породу, но уж очень хорошо ее знала. Стоило ли менять профессию, чтобы в другом измерении наткнуться на тех же людей? Впрочем, сейчас он тоже сменил профессию и занимается ресторанами. Хотя кто только ими не занимается? В киношно-телевизионно-театральной среде это особенно модно.
Но она согласилась встретиться с ним сегодня поздно вечером, потому что задание и работа превыше всего.
Куклы, в которые играют мужчины
«Ажур» № 1
Мраморная, точеная, алебастровая... Такими архитектурными понятиями мы пользуемся, когда говорим о женской красоте. Ее идеал – от Нефертити до Барби – недостижим, потому что он лишен человеческих слабостей. У Нефертити никогда не покраснеет нос, а у Барби не вспотеет под мышками. Более близкие идеалы – звездные актрисы – тоже всегда выглядят безупречно, даже когда рожают или проваливаются в канализационный люк.
Наш идеал лишен жизни – и мы стараемся по мере возможности вытравить из себя все живое. В погоне за красотой женщины доводят кожу до синтетической гладкости, вытравляют запахи тела и заменяют их искусственными ароматами, искореняют все лишние волоски, пятнышки, шрамы. Если бы было возможно, они не дышали и не пережевывали пищу.
Вслед за женщинами мужчины тоже стремятся к точеной мраморной скульптуре. Они пока еще не хотят стать такими, но уже мечтают обладать идеальной женщиной, сошедшей с рекламы тонального крема. Им невдомек, что, снимая эту рекламу, на лицо манекенщицы наложили несколько слоев профессионального грима и выставили контрастный свет, превращающий кожу в алебастровую маску.
Бедные женщины! Им приходится вступать в неравную борьбу с Нефертити, Барби и целой армией профессиональных гримеров, осветителей, рекламных фотографов. Что удивительно – кому-то удается эту борьбу выиграть и стать для своего мужчины самой красивой игрушкой на свете, воплощением идеала.
Разумеется, правила поведения в обществе учат нас не икать, не зевать, не портить воздух на людях, а также выполнять некоторые другие требования. Но многие женщины не только от общества, но и от мужей и возлюбленных скрывают все естественные процессы своего организма, начиная с месячных и кончая урчанием в животе. А тут еще мода рекомендует менять природный цвет наших волос, губ, ресниц, раскрашивать свое тело и присоединять к нему металлические детали.
Неудивительно, что в конце концов мужчины предпочтут электронную куклу, как только она будет создана. Тем более что с электронными игрушками они умеют обращаться с детства и доверяют им больше, чем живым, капризным, непредсказуемым, потеющим существам из плоти и крови.
Беата Новак
Игорь вышел из душного гудящего клуба и вдохнул игольчатый морозный воздух. Голова раскалывалась от музыки и сигаретного дыма. Кто только придумал, что на светских тусовках необходимо бывать, если хочешь оставаться «в обойме»? Вон, Крайко, редактор «Полянки», вообще нигде не бывает, а его дешевый журнальчик в три раза обходит «Ажур» по тиражу. В обществе принято кривить рот при названии «Полянка» и уважительно кивать на «Ажур», но что проку от этого кивания, если нелюдимый Крайко – миллионер, а он, светский лев Игорь Мельник, всего-навсего преуспевающий издатель. Снисходительное такое слово – преуспевающий. Сразу представляется человек, который все время бежит куда-то, опаздывает и иногда, молодец такой, успевает.
Голова едва стала проходить, как Игорь замерз. Зима была какая-то неуютная, морозная и почти без снега. Игорь не любил ни мороз, ни холод. А может, все бросить и уехать с мамой в теплые страны? В Грецию, Израиль или на Кипр? Целый год купаться в теплом море, ходить на работу в сандалиях, покрыться непроходящим загаром... Но он тут же одернул себя: какое море, какие сандалии? На Средиземном море зимой льет дождь, дома промозглая сырость, стены за ночь покрываются росой, и дети вечно простуженные, с мокрыми носами. Так писала мамина знакомая из города с вегетарианским названием Петах-Тиква. На работу ходить он не сможет ни в сандалиях, ни босиком – нет там для него работы. И Беаты нет, вот что самое главное.