Чтение онлайн

И потом, даже если Беатины перестановки не устраивали Леонова – почему он ей ни слова не сказал об этом, когда увидел их первый раз? Зачем уволил ее, хотя достаточно было все вернуть, как было?

Наконец, есть третий, традиционный вариант: хозяин случайно узнал, что Беата – журналистка, и, понятно, возмутился. Но не следовало ли ему проявить осмотрительность, выкидывая представителя прессы на улицу, да еще таким хамским образом?

...На лестнице хлопнула дверь лифта, раздалось бесцеремонное топанье и возбужденные мальчишечьи голоса. Беата вдруг спохватилась, что главное условие нового задания еще не выполнено. Ей нужен ребенок. Прямо сейчас.

Она снова вошла в Сеть.

Ребенок нашелся в тот же день. Он, правда, был не слишком маленьким, уже учился в школе, в пятом классе. Беата вспомнила своих пятиклашек, которые до ночи сидели на продленке. Нет, с ребенком-школьником тоже хватает проблем, если им заниматься, а не сдавать в камеру хранения.

Она позвонила Гале, и та санкционировала пятиклассника. Завтра Беата должна была ехать в гости к своему будущему воспитаннику и знакомиться с его родителями. Им почему-то нужно было, чтобы мальчик находился у няни всю рабочую неделю, пять дней подряд. Беату это вполне устраивало.

Женщина, которая разговаривала с ней по телефону, оказалась не мамой, а бабушкой. Мальчик жил у нее. Объяснений по этому поводу Беата не получила.

Бабушка, высокая и моложавая Анна Викентьевна, Беате очень понравилась. Она занималась удивительным делом – учила танцевать глухонемых детей-сирот. Беата отметила себе, что с этой чудесной женщиной надо потом связаться и написать о ее работе.

– В интернате не хватает воспитателей, я часто остаюсь там допоздна, – сухо говорила Анна Викентьевна, как будто недовольная, что ей приходится оправдываться перед цветущей кудрявой барышней, не очень-то похожей на гувернантку. – Эти дети и так лишены всего, я не могу их бросить. Хотела брать Рому с собой, пусть привыкает к милосердию. Но там для него просто нет места, интернат находится в здании бывшего детского сада, все спальни заполнены. А у вас есть опыт воспитания детей?

– Еще бы! – с жаром ответила Беата. – Я много лет проработала в школе. И как раз в пятом классе!

Много лет в пятом классе? Бабушка подозрительно взглянула на эту веселую второгодницу. Но выхода не было. За две недели больше никто не откликнулся на ее объявление в интернет-журнале для родителей. И по поводу оплаты барышня не спорила, видно, деньги нужны. Хотя одета довольно дорого, приехала – Анна Викентьевна видела в окно – на заграничной машине. Наверное, ее бросил богатый покровитель, а работать она не может, ничего не умеет. Вот такие и отказываются от своих детей, если те вдруг рождаются инвалидами. Анна Викентьевна видела десятки, если не сотни больных детишек, она работала с ними уже восемнадцатый год («много лет в пятом классе!»). Как ушла со сцены, так стала заниматься танцами с глухонемыми и даже защитила на эту тему диссертацию. Она работала день и ночь и ненавидела бездельников. Но тут неожиданно оказалось, что ее заботы требует родной внук Ромка, а на это уже никак нет времени.

– В любом случае нужно, чтобы вы нашли с Ромой общий язык, – строго объявила она кудрявой гувернантке, загородив собой дверь с плакатом, изображающим Человека-паука. – Иначе, вы сами понимаете, ничего не выйдет. Как, вы сказали, вас зовут? Беата?

– Беата Мстиславовна-а!!!

Ромка Жаворонков, ее любимый ученик из частной школы «Артефакт», едва не кинулся Беате на шею.

– Будешь у меня жить? – спросила Беата.

Ромка подпрыгнул и захлопал в ладоши. Он был готов хоть сейчас ехать с ней на край света. Он бросился в свою комнату и начал пихать в спортивную сумку свитера, джинсы, майки, носки, книжки, фломастеры... Бабушка Анна Викентьевна ревниво ходила за ним и подбирала с пола упавшие вещи. Беата еле остановила Ромку: великое переселение народов было назначено на послезавтра.

На ее английское объявление «опытный-переводчик-за-приемлемую-оплату» пришло два предложения: раз в месяц переводить статью для технического журнала и работать сдельно для он-лайнового клуба знакомств. Беата ответила по обоим адресам, что согласна.

Накануне Ромкиного переезда она устроила прощальную гастроль и пригласила в «Папку» Максима Андронова. Модного ресторатора не пустили бы в закрытый клуб, но Беата взяла на него гостевой билет. Эти церемонии произвели на Андронова большое впечатление.

– А зачем такие строгости? – спросил он. – Здесь бывают важные люди?

– Для понтов, – ответила Беата, – чтобы люди, которые здесь бывают, чувствовали себя важными. Как будто сами не знаете.

Они с ресторатором до сих пор оставались на «вы» – тоже для понтов. Он пока не делал Беате предложения, но она решила, что при таком раскладе любая администраторша сама доведет дело до логического конца. А в «Пресс-папье» она привела его, чтобы познакомить с Таткой.

– Тата – очень крутой менеджер по кадрам, – сообщила она Максиму. – Если у вас есть проблемы с персоналом...

– О! У меня всегда проблемы с персоналом! – воскликнул владелец «Бесаме мучо». – Я невероятно хреновый руководитель. Не умею правильно себя поставить. Мой персонал тут же идет вразнос, а всякие администраторы и менеджеры пьют из меня кровь. При этом все меня страшно любят, вешаются на шею и готовы жизнь за меня отдать. Здесь, кажется, уже ничего не поделаешь.

– Поделаешь, – заметила Тата, глядя поверх его головы. Она вздернула нос, и глаза у нее заблестели, как у веселой лягушки.

– Вы думаете? И что надо сделать, чтобы я стал хорошим руководителем?

– Пригласить меня танцевать.

Максим оглянулся на Беату – все-таки он пришел в клуб с ней. Но его спутница увлеченно обсуждала с каким-то унылым хмырем бездарный состав новой городской думы и только рукой махнула: иди куда хочешь.

– Все очень просто, – говорила Тата, кружась в разноцветном сиянии софитов. – Вы должны научиться говорить «нет».

– Да в том-то и дело! Я не умею...

– Тогда заведите строгого управляющего, который будет говорить «нет» от вашего имени. Делайте вид, что сами его боитесь... Помните «Добрый человек из Сезуана»?

– Нет, не помню. Подождите, Тата. – Он поймал ее за талию. – Вот так. Давайте танцевать медленный танец. А то мне вас не слышно. И не видно.

– Музыка быстрая, – гордо возразила Татка, впрочем не пытаясь освободиться.

– А мне все равно. У меня нет ни слуха, ни чувства ритма. Так что за добрый человек?

– Это спектакль по пьесе Брехта, – объяснила Тата, глядя на него снизу вверх. Конечно, для этого пришлось еще выше задирать нос. – На Таганке Любимов ставил. А сейчас они его восстановили. И где-то в другом месте идет, только с названием «Добрый человек из Сычуани». Сложная китайская фонетика, разные переводы.

– Я найду, где он идет. Или попрошу папу, он сделает фильм, – хвастливо пообещал владелец «Бесаме мучо». – Подождите здесь. Только стойте на месте, никуда не уходите!

Он протолкался сквозь толпу, и через минуту из динамиков полилась медленная сентиментальная мелодия.

Тата ждала его на месте, и можно было снова держать ее за талию, смотреть сверху на гордо задранный нос и слушать советы по управлению персоналом.

«Тьфу, тьфу, вроде бы дело пошло», – думала Беата. Ее собеседник, Владик-«Против всех» дернулся было посмотреть, где его Татка, но Беата прищурилась, положила одну руку ему на колено, а другой пощелкала высоко в воздухе: «Официант! „Кровавую Мэри“ – и поживее!»