Чтение онлайн

Нас смыло мгновенно.

Я не успела крикнуть, не успела вдохнуть — только успела понять, что падаю в чёрную пучину, пока море смыкается надо мной, как гигантская ладонь.

Темнота.

Тишина.

И где-то далеко-далеко, почти как эхо — последний звук тонущего корабля: низкий, протяжный стон, будто сама смерть вздохнула над нами.

***

— Что у нее на руке? — услышала я незнакомый властный женский голос.

— Насколько я могу судить, Ваша светлость, это наговор.

— Колдовство?! — возмутилась женщина. — Эта торговка посмела приехать к моему сыну с подобной грязью на руке?!

Извините, силы Небесные… А можно сделать так, чтобы я перестала просыпать в рандомных местах?!

Уже наученная горьким опытом, я постаралась дышать ровно, не позволяя присутствующим в комнате понять, что уже не спала. И видимо не зря, поскольку вокруг снова творилось нечто необъяснимое.

— Это нужно убрать немедленно!

— Прошу прощения, Ваша светлость, — голос мужчины был мягким и успокаивающим. — Но подобные наговоры невозможно снять. К тому же конкретно это довольно безобидное.

— Вам повезло, что этого не слышит мой сын! Не зазнавайтесь, Карл! Даже долгая служба нашему роду не убережет вас от костра, если Роан решит, что вы выгораживаете ведьму! — прошипела женщина.

— Ну же, Ваша светлость. Вы ведь не дали мне закончить, — произнес Карл с мягким укором. — Наговор позволит госпоже Розамунде зачать после первой же ночи с Его святейшеством. Неужели и это не смягчит ваше сердце?

На удивление, Ее светлость и впрямь замолчала.

— Что ж, пусть так, — наконец, произнесла она. — По крайней мере торговка знает на что годится. Пусть родит мне внука, а затем я сошлю ее в монастырь.

Я всё ещё лежала, не шевелясь.

Мурашки пробежали по спине, будто кто-то медленно провёл лезвием по обнажённым нервам, оставляя за собой холодное жжение. Насколько бессердечной нужно быть, чтобы разлучить мать с ребёнком? Не просто бессердечной — бесчеловечной.

На месте Розамунды я бы…

Нет.

Я не просто вырвала бы ей глотку.

Я бы заставила её задохнуться от собственной крови, чтобы она чувствовала, как жизнь уходит из её тела. Я бы выколола ей глаза, чтобы перед смертью она видела только тьму и ужас. Я бы сломала ей руки, чтобы она поняла — никто не имеет права отнимать то, что мне дороже жизни.

Нет.

Никто не посмел бы тронуть моё дитя.

Только через мой труп.

И даже тогда — я забрала бы с собой всех, кто вознамерился ему угрожать.

Ее светлость – которая без сомнения была матерью жениха Розамунды – я уже ненавидела. Это чувство знакомо прожгло нутро, будто кто-то сорвал рубильник. Слишком уж она напоминала мне собственную свекровь.

— … да, — продолжила Ее светлость. — Монастырь в землях за топями вполне подойдет. Там она никак не сможет опорочить имя нашей семьи и не навредит моему внуку.

Ребенок еще даже не был зачат, а эта старая кошёлка уже говорила о нем, как о своей собственности!

— Не спешите ли вы, Ваша светлость, — осторожно заметил Карл. — Не будет ли против Его святейшество?

Почему-то этот вопрос волновал и меня. Неизвестный жених, чьего лица я даже не видела, вдруг стал мне слишком знакомым. Теперь я знала, какой он.

Мысли бешено крутились в голове, выстраивая знакомую до боли цепочку: властная свекровь, безвольный муж, несчастная невестка. Будто по щелчку, в памяти вспыхнули ненавистные воспоминания, как Олег в сотый раз отводил глаза, когда его мать вытирала об меня ноги. "Ты даже родить не способна" - эти слова жгли как раскаленное железо, а он... Он лишь глубже закапывался в свое кресло, делая вид, что не слышит.

Господи, да неужели в этом доме повторится та же история? Неужели этот жених, чьего лица я даже не видела, тоже предпочтет спрятаться за маменькину юбку, лишь бы не встретиться с правдой?

Но следующие слова Карла не только вырвали меня из воспоминаний, но и заставили напрячься.

— Ведь девушка гораздо красивее, чем говорили слухи. Одни ее редчайшие розовые волосы чего стоят.

Я одеревенела.

Розовые волосы.

Розовые. Волосы.

Я зажмурилась ещё сильнее, но темнота не спасала — перед внутренним взором плясали эти проклятые розовые пряди, будто выжженные на сетчатке глаза. В ушах зазвенело, заглушая внешние звуки, оставив только набат собственного сердца: это про меня! Все это время они говорили обо мне!

Нет. Не может быть!

Но разум уже ехидно шептал: «Может, куколка. Хотела семью и мужа? Получите и распишитесь!»

С губ сорвался нервный смешок. И в комнате мгновенно наступила тишина.

Похоже притворяться больше не было смысла.

С колотящимся в горле сердцем я открыла глаза и сразу наткнулась на прищуренный взгляд немолодой женщины.

Она была самим воплощением холодной власти.

Ее высокий стан был облачён в платье из тяжелого парчового бархата цвета ночного неба, расшитого серебряными нитями, будто инеем. Лицо – резкое, с орлиным профилем, было лишено косметики, если не считать легкой тени под глазами – следы бессонных ночей и бесконечных забот. Губы тонкие, сжатые в ниточку, будто намертво запечатанный свиток с тайными указами. А в глазах ни капли человечности – только расчет и презрение.

Рядом с ней стоял невысокий полноватый мужчина - Карл. Одежда на нём была дорогая, но мятая – бархатный камзол с потускневшей золотой вышивкой, будто забытый в сундуке на годы. Пуговицы на жилетке едва сходились на округлом животе. А тщательно припудренная блестела, как полированная кость.

— Рад, что вы очнулись, госпожа Розамунда, — неизменно мягким тоном произнес он. — Как вы себя чувствуете?

«Они приняли меня Розамунду. Они думают, что я – это она», — стучало набатом в голове.

Сглотнув, я крепче вцепилась в одеяло.

Но почему?!

Ее светлость скривила губы.

— Прибереги свои спектакли для подходящей публики. Нечего из себя строить растерянную беспомощность!

Да, что я ей сделала?! Злыдня.

Нужно просто открыть правду и сказать, что никто тут не собирается посягать на ее драгоценного сыночка! Но… Что-то словно останавливало меня от этого.

— Что произошло? — охрипшим голосом спросила я. — Последнее, что я помню - как корабль налетел на риф.

Карл сочувственно улыбнулся.

— Сожалею, госпожа Розамунда, у меня нет для вас ответа. Можно лишь предположить, что ваше судно потерпел крушение. Его святейшество может знать больше.

Темными пятнами перед внутренним взором появились воспоминание. Крик матросов. Ледяная вода, утягивающая в свои глубины.

Я вздрогнула.

— Как же… как же тогда спаслась я?

Карл и Ее светлость замерли в молчаливом диалоге – их взгляды скрестились, прежде чем она резким движением отмахнулась от его немого вопроса.